Книга Путь Строителя 4, страница 108 – Алексей Ковтунов

— Известь пока в яме, — Хорг кивнул в сторону реки. — Схватилась хорошо, густая, белая, как сметана. Верха снял, там шлака мама не горюй было. Плохо нажгли, в общем, надо лучше.

Пока ходили за известью, я прикидывал пропорции. Одна часть известкового теста, две части песка, полчасти отвердителя из молотых черепков, вода по необходимости. Решил немного изменить пропорции и частично заменить дефицитный отвердитель совершенно бесплатным песком. По идее, для заливки сойдет и проблем это вызвать не должно, а если что, будем экспериментировать дальше.

Ну и щебень для заполнения, мелкий, речной, Рект с Улем натаскали его с берега ещё накануне, и горка камней у навеса выглядела вполне достойно.

Натаскали известкового теста в корыто, и Хорг принялся засыпать песок, отмеряя лопатами. Одна, вторая, третья, каждую разравнивал и утрамбовывал, как будто укладывал кирпич. Потом я добавил отвердитель, горсть за горстью, растирая между пальцами и проверяя, чтобы комков не осталось.

Рыжеватая пыль мешалась с белой известью и серым песком, и смесь постепенно приобретала ровный светло-бурый оттенок. Подлили воды, и Хорг взялся за мешалку, толстую обтёсанную палку, которая в его руках работала не хуже венчика. Крутил, мял, переворачивал раствор, пока тот не стал однородным и достаточно густым, чтобы держаться на лопате и не стекать.

Пока Хорг мешал, я занялся ямками. Выкопал пять неглубоких лунок, каждая чуть шире ладони и глубиной в полторы, имитация фундаментных столбиков. Нарубил заготовленные тонкие прутки молодого железного дерева, воткнул по четыре штуки в каждую лунку и перевязал поперечным прутком потоньше, чтобы каркас держался. Конструкция вышла не самая изящная, но для эксперимента годится, тут важен не внешний вид, а результат.

А вот дальше начиналось самое интересное, потому что в каждой ямке арматуру предстояло защитить по-разному.

В первую ямку Хорг принёс масла. Обычного, растительного, из тех запасов, что хранятся у каждого уважающего себя мастера для пропитки рукояток и смазки петель. Обмазали прутки тонким слоем, и масло легло ровно, впиталось не сразу, оставив на поверхности жирную блестящую плёнку. Если повезёт, эта плёнка продержится достаточно долго, чтобы раствор успел схватиться и перекрыть доступ влаги.

Во вторую ямку пошёл железный дёготь. Расточительно, учитывая, что весь мой запас помещается в одном глиняном горшочке, но попробовать стоит, вдруг именно этот вариант окажется единственно верным. Обмазал прутки кисточкой из пучка травы, стараясь не потерять ни капли, и тут же пожалел.

Дёготь впитался в арматуру мгновенно, без следа, словно сухая земля глотает воду после долгой засухи. Прутки потемнели на полтона, но никакой защитной плёнки на поверхности не осталось. Железное дерево выпило свой собственный дёготь, как родственную жидкость, и если от этого есть какая-то польза для защиты от ржавления, то невооружённым глазом она совершенно незаметна.

— Впитался, — констатировал я.

— Вижу, — Хорг покачал головой. — Может, так и надо, кто-ж знает. Всё-таки особое дерево.

Третья ямка досталась хвойной смоле, которую Хорг назвал пеком. Тёмная, густая, с резким запахом, знакомым любому, кто хоть раз ходил по хвойному лесу после дождя. У углежогов взял на пробу, причём бесплатно, потому что для них это отход производства, и девать его особо некуда. Пек вёл себя ровно наоборот: лёг на прутки толстым липким слоем и впитываться не собирался, застыл корочкой. Выглядело обнадёживающе, но как поведёт себя эта корочка в мокром растворе, покажет только время.