Книга Путь Строителя 1, страница 112 – Алексей Ковтунов

Я проследил за его глазами. Тридцать черепиц стояли ровными рядами, чуть подсохшие за ночь, матово-серые в утреннем свете. Некоторые уже побелели по краям, что хорошо, значит процесс сушки идет правильно.

Лицо Хорга изменилось. Не то чтобы смягчилось, нет, это слишком сильное слово для Хорга, но выражение «наступил на дохлую крысу» сменилось на что-то вроде «наступил на дохлую крысу, но рядом лежит монета». Он прищурился, подошел ближе, наклонился и аккуратно взял одну черепицу в руки. Повертел, постучал ногтем по поверхности, провел пальцем по краю.

— Гм… — произнес он, и в этом коротком звуке было столько информации, что опытный переводчик с хорговского на человеческий смог бы написать целый абзац. — Черепицу лепишь?

— Ну да, решил вот себе крышу справить, — пожал я плечами, стараясь не зевать.

Хорг положил черепицу обратно. Аккуратно, не бросил, а именно положил, что само по себе уже было комплиментом. Выпрямился, пожевал губу и посмотрел на меня так, будто видит впервые.

— Крыша подождет, — буркнул он наконец. — А вот черепицу это ты вовремя затеял. Только ее обжигать правильно надо. И сушить, не так как ты тут… — он махнул рукой на мой навес, явно оценивая конструкцию и находя в ней массу недостатков, но озвучивать их пока не стал. — Ничего, покажу как надо. А сейчас бегом, на объект пора! Хватай телегу и пошли!

Ну конечно, всё как обычно, меня используют вместо лошади. Кстати интересно, а сколько эта самая лошадь тут вообще стоит и почему их в деревне так мало? Видел всего пару раз, но в основном люди сами таскают свои телеги.

Хотя Хорг поступает умнее и таскает свою телегу не сам, а при помощи меня. В общем, этот транспорт не имеет ни малейшего сочувствия к тому, кто её тащит, и я смог ощутить это в полной мере.

Колесо скрипело, ось постанывала на каждой кочке, а груз из инструментов и мешков раскачивался так, что я вообще не понимаю почему все это не свалилось. Оглобли впивались в ладони, и без того потрескавшиеся от ночной глины, а ноги после пяти рейсов к реке и тридцати черепиц работали примерно с той же эффективностью, что и размокшая солома в качестве кровли. То есть формально выполняли свою функцию, но доверия не вызывали.

Хорг шагал впереди, не оглядываясь. Темп он взял такой, будто сзади за ним не плетется полуживой подросток с телегой, а просто дует попутный ветер. Впрочем, это было нормальное состояние для Хорга в трезвой фазе: он двигался, как двигался, и если ты не поспеваешь, то это твоя проблема, а не его.

Шли мы не к дому, а куда-то в сторону площади. «На объект» Хорг уточнять не стал, и я не спрашивал, потому что дышать было важнее, чем разговаривать.

Площадь открылась минут через десять, и я сразу понял, что мы не единственные, кого сегодня подняли ни свет ни заря. У дома старосты, примерно там же, где вчера ночью собирались охотники, стояли люди. Человек семь, разбившись на отчетливые группки, каждая сама по себе, и между ними ощущалось какое-то неуловимое напряжение.

Хорг замедлил шаг, и я впервые за утро увидел, как его плечи чуть поднялись и спина выпрямилась. Не демонстративно, скорее непроизвольно, как у собаки, которая учуяла другую собаку на своей территории. Или наоборот, на чужой.

Первая группа стояла ближе всех к крыльцу. Трое: крупный мужик с широкими плечами и аккуратно подстриженной бородой, рядом парень чуть постарше меня, и третий, совершенно невзрачный. Таких обычно забываешь через минуту после знакомства, но я на всякий случай постарался запомнить, все-таки конкурент, как-никак.