Книга Ласурские призраки, страница 111 – Мария Ермакова

Зохан вышел следом, так и оставив книгу на столе. Нет, книги не врут! Ведь он хочет для нее, как лучше! Хочет спасти от лишений и опасностей, хочет, чтобы она была счастлива! «А будет ли она счастлива?» – коварно поинтересовался внутренний голос.

Хан уже собрался твердо ответить ему «да», как вдруг налетел на Ранишу. Юная фарга выскочила на него из-за дерева и преградила дорогу, тихонько шипя сквозь зубы.

— Теперь я знаю, куда ты бегаешь после того, как спишь со мной! – воскликнула она. – Как тебе не стыдно! Чем она тебя приворожила, эта девчонка? Для чего она тебе нужна, если между вами нет близости?

Зохан молча смотрел на нее. Она не поймет, даже если он попытается объяснить. Высмеет, а после всем разболтает про книги! Невольно копируя главу клана, он чуть поднял голову и прищурился.

— Не твое дело, фарга! Дай мне пройти!

Она расширила глаза, но покорилась – отступила в сторону. Лишь когда Хан оказался достаточно далеко, крикнула ему в спину:

— Я всем расскажу!

Хан даже плечами не передернул. Пусть болтает! Теперь ему точно не будет в клане места, а значит, прочь сожаления и да здравствует долгая дорога в Вишенрог!

Но к его удивлению, она не рассказала. Несколько дней обходила его стороной, а потом дождалась, когда он окажется один и подошла. Поздоровалась. Он ответил вежливо, ощущая, как при виде нее желание охватывает его с новой силой. Воспоминание о том, какая она становится гибкая, когда, выгибая спину, отдается ему, заставило его с шумом втянуть воздух. Глаза Раниши засверкали в ответ. Она молча взяла его за руку и увела в чащу.

После, когда они лежали, обнаженные, на травяном ковре на берегу говорливого ручья, фарга посмотрела на него и застенчиво поинтересовалась:

— Хан, а у тебя есть еще книги?

— Что? – он даже на локте приподнялся. – О чем ты?

— Я была в той заимке… Пошла по твоему обратному следу, когда ты ушел. Нашла на столе книгу. И прочитала. Мне понравилось!

— Правда? – он испытующе смотрел на нее, ожидая подвоха. Но в полных любовной истомы желтых глазах светилось неподдельное любопытство.

— Правда, – искренне ответила она. – Там… В книге этой, все по-другому. Как волшебство!

— Да, – согласился он и лег обратно, обнимая Ранишу и прижимая к себе. – Я попрошу у Руби принести тебе что-нибудь почитать.

— Мне обидно, что с ней ты проводишь так много времени, – помолчав, призналась фарга.

Хан оценил ее откровенность. Куснул за ухо. И произнес, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно:

— Уже нет, Рани, уже нет!

⁂

Ягорай давно приучил себя спать где угодно и в любое время – лишь бы удавалось. И на фронте, и в долгих путешествиях засыпал на привалах мгновенно и без сновидений, и ему требовалось всего пара часов, чтобы выспаться. Но сейчас не спалось. Поворочавшись в кровати под ровное дыхание спящих оборотней, он встал и вышел на улицу. На душе было неспокойно, однако обычно рю Воронн знал, что именно его беспокоит, а сейчас никак не мог понять.

Сев на крыльцо, Яго достал свиток и разложил на коленях. Нарисованные сыном Оторина круги, обозначающие правильное расположение Полян смерти, в призрачном лунном свете казались изображением ожерелья из драгоценных камней. Рю Воронну вдруг вспомнилось Ожерелье признания, которое Вита скрывала под одеждой – проклятый артефакт, надетый на нее женихом. В отличие от отца, Яго спокойно относился ко многим крейским обычаям, но не к этому. Вителья должна была носить украшения из драгоценных камней, подчеркивающих ее грацию и красоту, но не рабский ошейник! На губах Ягорая промелькнула скупая улыбка. Когда они вернутся с этого задания в Вишенрог, он закажет ей такое украшение. Возьмет с собой Йожа, и они отправятся в квартал Ювелиров выбирать подходящие камни – алмазы и изумруды, что так пойдут к ее глазам. А потом он попросит старого друга сделать из них ожерелье!