Книга Старуха по пятам, страница 12 – Мария Ермакова

— У меня тоже есть тайгадрим, - улыбнулся Карс. - Белый красавец по кличке Караз, в переводе с арзиатского диалекта - Копьё.

— Ларалла ки лаи, - вдруг сказала Мара, и обычно низкий голос зазвенел серебряными колокольчиками. Карс, с детства изучающий наиболее распространенные языки Таласской дуги, изумлённо взглянул на неё, так и не сумев перевести.

— Пронзающий Пространство, - подсказала женщина и улыбнулась. - Я бы хотела иметь собственного тайгадрима! Ведь Амок не мой!

— Он принадлежит твоему... другу? - осторожно поинтересовался Карс, запнувшись перед словом 'друг'.

Мара сдавленно засмеялась.

— Садись в седло, - проговорила она.

Её глаза снова стали холодны, словно подёрнулись прозрачным льдом.

Карс пожал плечами. Вслед за ней прыгнул в седло смирно стоящего Амока. Почти сразу всадница пустила коня галопом.

— Чем дальше уйдём, тем спокойнее пройдет ночь! - крикнула она Карсу. - А завтра мы будем на побережье.

Более Карс не оглядывался назад. Стволы колоннами уходили вдаль. Высоко возносимые ветки не хлестали по лицу, как это делали её волосы. Но он готов был скакать вечно - очертя голову, забыв о времени, о доме и делах, что накопились с момента его отъезда, об отце и сестре, которые, наверняка, места себе не находили. Юноша, в который раз, поймал себя на том, что рядом со странной спутницей забывает обо всём. На ум пришли строчки Лунного Мэтра - так звали в кольце Арзиата Адиля Мойяра. Его стихи Карс часто слышал от Данки Игральной Кости и читал сам, сидя в огромной отцовской библиотеке:

Он помнил лишь отрывок, да и тот был не верен в отношении Мары - ну какая там нежность? Как вдруг подумал - а откуда ей взяться в её движениях и голосе? Кто и когда был нежен с ней? И сам себе ответил - никто и никогда. Стоя на той поляне с завязанными глазами, он слышал голоса её спутников и того, главного, которого прекрасно себе представлял. Разве таким людям были знакомы лёгкие прикосновения губ и рук, тихий голос, декламирующий волшебные строфы великого поэта, обволакивающая музыка, которая делала мир лучше? Они вершили свой путь в грязи и крови, в поту и нечистотах - как физических, так и моральных, нравственных. Развернись Мара сейчас и всади ему, Карсу, сталь своего кийта под рёбра - он бы даже не удивился!

Юноша наклонился к её уху и, почти касаясь губами, шёпотом повторил строчки Мойяра, которые только что вспомнил. Крылом птицы ударили по глазам чёрные пряди. Мара затрясла головой, словно желала избавиться от наваждения. Резко осадив Амока, соскочила с седла. Развернулась к юноше, скрючив пальцы - разъяренная кошка! Только что не шипела. Карс смотрел на неё, усмехаясь. Он не хамил - просто, не знал, как себя вести.

— Зачем ты сказал мне эти слова? - резкий оклик хлестнул пощечиной. - Или мы не заключали хаг?

Он перекинул ногу через спину коня и спрыгнул на землю.

— Я дал слово - я его сдержу! - сказал примирительно. - Это просто стихи, поверь. Я... только что вспомнил. Ты вообще знаешь, что такое стихи? - последние слова он почти прокричал, разозлившись. О, Прекрасная Всадница, скорей бы закончить гонку, расстаться с этой сумасшедшей и вновь очутиться на знакомых широких улицах столицы!