Книга Моя свободная пара, страница 34 – Наталья Буланова

Заморозить у Олеси не было возможности. В морозилке – лаз. Но об этом знать родителям не обязательно. Они еще не знали, что их дочь с Арсением делит одну нору.

— Я тоже соскучилась. Пожалуй, останусь сегодня на ночь у вас.

— У себя, – поправил Никс. – Это твой дом навсегда. Запомни это.

Леся запомнила. У нее есть дом. У нее есть замечательные родители. И теперь у нее есть долгожданная свобода, с которой никто не может поспорить.

* * *

Саша

“Что я наделал?” – эта мысль билась пульсом в голове.

Я не мог пошевелить мизинцем. Даже взгляд не получалось отвести от места, где сидела Олеся, пока ее не увели родители.

С каждым ее “ха” я все меньше переставал чувствовать своего зверя. Он словно растворялся во мне. Мысли об истинности перемалывали его кости.Она смеялась. Как же она смеялась! Иногда так заливисто, а иногда так, словно сошла с ума. Но тут, и правда, рехнуться можно.

Я все это время не верил Лисенку: что все кончено, что ей на меня все равно. Когда все равно – не убегают, не орут друг на друга, не прячутся на два года. И уж точно не огибают по дуге, как она на свадьбе.Где наша парность, которая защищала от ментала моего зверя? Как это ушла? Как я мог сделать Лесе больно? Почему?

Но и я хотел, чтобы она прониклась тем, что происходило со мной. История за историю. В конфликте виноваты оба.Я думал, она обижена. Я тоже был обижен. Не знал, через чего она прошла. Я услышал эту жуткую историю, и все встало на места. Ужасно.

Эти пять лет я тоже не был облизан судьбой. Я не мог навестить родителей, не мог посетить родной клан. Был заперт у Бродячих под домашним арестом на целых пять лет.

Вокруг меня тоже шептались, старались не иметь дела. Да что говорить – меня ВСЕГДА обходили стороной, потому что боялись. Я просто не жаловался. А уж после срыва стали смотреть как на бомбу, которая рванет в любой момент. И я старался понять. Отец всегда говорил, что большая сила – это большая ответственность. Что звериные инстинкты всегда будут говорить окружающим держаться от меня подальше. И только Олеся словно не ощущала этой силы – всегда крутилась рядом. Поэтому и хвостик. Ведь это словно еще одна очень важная конечность – та, благодаря которой все тело ловит баланс.

Все я делаю не так по жизни! Все шиворот-навыворот получается.А я потерял этот баланс. Потерял свой хвостик, и сам не понял когда. Правда, что он остался в Заполярье подо льдом? Или я уничтожил его сейчас, когда высказал ей о своей обиде? Я словно был отравлен виной и досадой все это время. Постоянно думал, а что, если бы? Если бы не то, и не то, и не то. И эта кора обиды не смогла так быстро слететь с меня даже от откровения Лисенка. Да, я идиот. Молчать надо было. Подумать десять раз, прежде чем начать разговор. Но как объяснить, что я не чувствую себя и свои эмоции за этой коркой? Что я хотел, чтобы она тоже раздолбила ее! Чтобы мы друг другу помогли.

Кажется, Леон звал уже не один раз.Лучше бы я ей рассказал, как решил дать ей ее свободу. Ведь не приставал же к ней. Не подходил. Всем говорил, что испытываю только братские чувства, чтобы она не ощущала давления. Издалека наблюдал только, пока она совсем не стала чудить и пропадать даже от родителей. Хотел найти ее, чтобы разобраться, поговорить по душам. Предложил бы дать нам шанс. Или, хотя бы, чтобы она перестала прятаться. Что я не буду ничего от нее просить и требовать. Что мы можем просто жить дальше, а время все расставит на свои места. Ну вот и поговорили. – Саша! – донеслось до меня.