Книга Пещерные инстинкты в большом городе, страница 67 – Наталья Буланова

— Тар, тогда ты знаешь, как помочь этой семье? – спросила я, а мой голос звучал незнакомо.

Пока я ждала ответа, казалось, в голове пронеслась тысяча версий того, что произошло у пещерного в прошлом.

— Знаю. Я сам был между небом и землей. В этот момент видел, как моя семья оставляет пещеру.

Мама Саймона совершенно ничего не поняла, но ойкнула. Я же не могла произнести ни звука – жадно ждала продолжения.

Его семья – родители?

Его семья – жена и дети?

Его семья – не кровные, но близкие люди?

Да кто же они?

Тар весь сгорбился, будто стал вдвое меньше под тяжестью воспоминаний. Поднял на меня тяжелый взгляд из-под густых бровей и сказал:

— В мое время есть закон неизвестной болезни. Если зараза неизвестна, если с ней не умеют справляться, а другие начинают заражаться, то больных оставляют в пещере, а сами уходят.

Тар повернулся к хозяйке дома, которая не сводила с пещерного глаз, явно не понимая, о чем он говорит:

— С Гарри так же? Он заболел?

— Тар! – Я импульсивно взяла пещерного за руку.

Стоило мне представить, как он один или в окружении таких же больных оказался покинутым, как злость на его обман улетучилась.

— Тебе тяжело тогда пришлось. – Я сжала его руку.

— Да. Когда я очнулся после горячки, двое зараженных были мертвы, а пещера пуста.

Тар словно понял, что я на него злилась, неожиданно добавил:

— Я не мог рассказать тебе этот позор.

— Почему позор? Ты выжил – ты сильный. Это гордость. Ты смог перебороть болезнь.

— Позор в том, что я был со своей семьей душой, когда они уходили. Играл с детьми, как Гарри с Саймоном. И еще до того, как я очнулся, мне нашли замену.

Голос Тара стал горьким-горьким, с привкусом непрошедшего отчаяния.

И как только он очнулся после этого!

— Значит, там, в пещере…

— Нет. Я рисовал тебя.

Верить ему? Нет? Кажется, это уже не очень важно. Я очень сопереживала той боли, что ему пришлось перенести. Мое недовольство по сравнению с пережитым им просто пшик.

— Простите. – Мама Саймона смотрела на нас как на забредших сектантов. – Так вы сможете помочь или нет?

Я переглянулась с Таром.

— Мы попробуем, – уверенно заверила женщину, и Саймон снова рассмеялся.

Тар нахмурился и укоризненно посмотрел на меня:

— Зачем? Ребенок счастлив. Дайте отцу общаться с ребенком.

Ого! Проблема пришла, откуда не ждали.

Тем же вечером я подсчитывала вслух:

— Ремонт Лимонки, зеркало в ванной, одежда и обувь, расходы на еду, больница… А, нет, с больницей ты там сам договорился. Но все равно выходит расходов больше, чем дохода, Тар! А ты еще не хочешь помогать с этим домом! Это решило бы все проблемы.

— Женщина, я сказал, что я найду деньги, значит, найду! – Пещерный выложил на стол дубинку, которую только сегодня сделал.

— Снова кровь сдашь? Знаешь, что много не насдаешься? Что еще? На органы перейдешь? Ладно, даже опустим мое желание заработать. Ты понимаешь, что у мальчика травма на всю жизнь будет? Да и родные заиками станут!

— Саймон доволен.

— Это пока. Мне пять минут назад написала Пэтти. Она попыталась дозвониться до бывшего мужа. Он в больнице. В коме.

— Что это значит?

— Как раз между жизнью и смертью. Без сознания, на медицинских аппаратах, которые поддерживают жизнь.

— Вот и хорошо. Это-то его и держит на этом свете.

— Тар, а что, если это как раз не дает ему очнуться? Лучше живой папа, чем призрачный, понимаешь? Да и тело не будут вечно поддерживать в таком состоянии. А что станет с его духом, если тело погибнет? Что, если он станет злым? Станет досаждать семье, Саймону?