Книга Выбор дракона, страница 125 – Наталья Буланова

Мирик мыслил как гном, жил как гном и видел мир исключительно глазами гнома.

Поэтому он даже допустить не мог, что когда в замке пропали все до одной драгоценности, а потом обнаружатся у нескольких огненных в личных вещах — кровопролития не будет. Пройдут обыски, виновных привлекут к ответственности, но никто и не подумает обнажить мечи против еще недавних союзников в борьбе с пустынными драконами.

Когда он узнал об этом, то порубил топором свой рабочий стол в щепки. Он не мог понять, как покушение на самое дорогое — на личные сокровища, осталось ненаказанным. Заключение под стражу — это не орошение кровью. Мирик никак не мог понять, что то, что для гномов смертельное оскорбление и кража самого дорогого, для драконов, пусть и неприятность, но явно не вещь, служащая поводом для разжигания кровопролитной розни.

Мирик топтал щепки ботинками, хватаясь за голову. И впервые в жизни признал, что кто‑то может рассуждать немного по — другому, нежели гномы и не считать это неправильным.

Можно ли радоваться своей же неприятности? Оказывается, еще как. Прекрасные украшения Оливии, которые всегда радовали девичий глаз формой и элегантностью, пропали, и вопреки всем доводам разума она была этому рада. Девушка получила отсрочку, которая была ей необходима, как свобода вольной птице. В ее душе царил такой сумбур, при взгляде внутрь на который у девушки опускались руки. Как понять? Как разобраться? А главное — как к этому относится? Мысли не хотели выстраиваться в стройный ряд, эмоции до сих пор брали верх над разумом, а чувства… они как с ума посходили. То она видела Рокаэля и чувствовала практически ощутимое реально влечение к мужчине. Она не могла оторвать от него глаз, и сердце подпрыгивало к горлу, когда только он показывался на горизонте. Но иногда сердце падало вниз при ее появлении, и тогда он на ее глазах отчитывал своих учеников так, что у нее горели щеки. Оливия не узнавала его, словно это был совсем другой человек, другая личность. Даже манера разговора была другая… Но кому она могла сказать о своих чувствах? Все бы только посмеялись над ней, приняли бы за трусость перед переездом и банальные нервы. Так что девушка осталась один на один перед целой горой вопросов, не имея даже лопаты для того, чтобы разобраться в ней. Она чувствовала себя замужем за актером, играющим разные роли. Он то надевает маску, то оставлял её пылиться на полке. И так до бесконечности в течении одного дня. Сомнение в том, что Рокаэль оказался совсем не таким, как им она его знала на протяжении многих лет, никак не хотело укореняться в голове. Корни засыхали, отказываясь прорастать, и девушка чувствовала себя полной дурой. Её сердце кричало, что это ложь, неправда, что ее хотят обмануть, но Оливия вновь видела, как хладнокровно он дает затрещину ошалевшему воину и ее руки опускались. И еще ее жутко раздражал Маркель. Он стал настоящей занозой лордовский размеров и как назло появлялся именно тогда, когда девушка находилась в наибольшем смятении. Но чем больше он мелькал перед ее глазами, проявляя никому не нужное сочувствие, тем больше девушка зверела. Натурально, грубо, самобытно. Она не понимала, почему ее когти начинают вылезать, когда он садится рядом, и под вечер этого ужасно долгого дня, когда весь замок стоял на ушах из‑за пропажи драгоценностей, нервы девушки сдали. Она вонзила в ладонь на ее колене когти. С руки капали алые капли крови, разбиваясь красными кляксами об пол, а вместе с ними испарялось и терпение мужчины. Он смотрел на них, а в голове, как на детской карусели, крутились одни и те же мысли: унести, запереть, заставить. Неимоверным усилием воли он останавливал этот аттракцион, нажимал на кнопку стоп, но ничего не помогало. Унести, запереть, заставить. Унести, запереть, заставить. Как укротитель, который понимает, что животное не хочет покорятся, не проникается к нему уважением, а в данном случае, еще и любовью, он стоял перед выбором — мне или никому. Но так, как он был не только эгоистом, но еще и уверенным в себе эгоистом, то он выбрал первый вариант. Его внутренний выбор заставил притормозить страшную карусель, принятое решение помогло ему нацепить понимающую улыбку и успокоить взволнованную произошедшим девушку.