Книга Выбор дракона, страница 141 – Наталья Буланова

И вот они на границе с пустынными землями. Несколько минут по поверхности земли и вот они вновь спускаются под землю.

Навир постоянно оценивал обстановку, боясь не за себя — за Милару. Кем бы она не могла бы быть в будущем, сейчас она была обычным человеком, хрупкой, как тростинка. И мужчина не отходил от нее не на шаг.

В подземном царстве все неуловимо изменилось. Казалось, сама атмосфера стала другая. Какая‑то… менее удушающая, что ли?

Пустынные встречали их со страхом в глазах, все еще не отошедшие от случившегося. Они только начали строить заново свой быт, основываясь на том, что они теперь обычные люди.

Но стражи и здесь выполняли свою роль. Военную выручку не стереть отсутствием магии — их встретили и проводили к Вулусу.

Милара заметно нервничала. Только теперь в ней поднялась тревога, ведь ей предстояло узнать, был ли правитель пустынных действительно ее отцом. Вулус чувствовал себя уродом. Бессильным человечишкой, которым, по сути своей и стал.

Сначала он злился, потом на него накатывали волны апатии, но его народ нуждался в нем, и он твердо решил — пустынные снова смогут ходить с гордо поднятой головой, пусть и в роли людей. Они проживут свою короткую жизнь, ценя каждый день и каждый час. И он работал над этой новой мечтой каждую минуту.

К своим гостям он шел уверенно, четко чеканя шаг. Пусть они знают, что не смотря ни на что он все так же силен духом и не сломлен. Пусть они осознают, что он лишился магии, но более — ничего.

Он распахнул дверь, опережая свою охрану, и влетел в помещение, словно ветер степи. И увидел ее… свою давно похороненную в песках возлюбленную…

А спустя час он все еще не мог поверить, что Милара — это не его супруга, а его дочь. Его кровный ребенок, оторванный от сердца Пустынным духом, его кровь, по которой он горевал до сих пор.

Он не мог погасить свое раздражение к рыжему дракону, хоть умом понимал, что это его дочь, а не жена. Но болезненные раны на сердце вновь расходились, и он признал — ему понадобиться много времени, чтобы справиться с самим собой.

Но теперь у него было главное — у него была дочь. Пусть она и не собиралась оставаться с ним, пусть была далеко, но ее сердце билось — а это было так фантастично, что он до сих пор до дрожи боялся проснуться и понять, что это всего лишь сон.

Он отдал сокровища гномам не торгуясь. Раньше бы он поспорил, но с таким козырем в рукаве, как Милара, они могли потребовать и его жизнь — он бы не отказал.

— Прилетай, — напоследок сказал он своей обретенной дочери, которая ни разу не обняла его. В ее глазах горела надежда — а остальное он готов был подождать, хоть вечность. Но вечности у него не было и он поклялся ждать ее ответной любви до своего последнего вздоха.

— У меня нет крыльев, — печально вздохнула девушка, а Навир прижал ее за плечи к себе.

— Будут, — тихо прошептал он. — Мои крылья всегда будут в твоем распоряжении. Пусть он и не сможет перенести ее на себе, но он сможет ей дать намного больше.

Милара попрощалась с новообретенным отцом, и возвращалась домой вся в своих мыслях.

— Мы вернемся сюда еще? — спросила она, прижимаясь к груди Навира.

— Если ты захочешь.

Трудное счастье Рокаэля тихо посапывало у него на плече. Глаза мужчины ласкали обнаженную кожу, а с ласковых губ девушки сорвался легкий стон, словно она физически чувствовала его взгляд.

Их связь теперь была рушима только смертью, и он не собирался в мир мертвых еще очень и очень долго. И только это останавливало его, чтобы он вновь не соблазнил Оливию, а дал ей немного отдохнуть. Бесконечные ласки могли вымотать кого угодно, не то, что эту хрупкую девушку.

У них будут тысячи таких же ночей, но он был уверен, что каждый раз смотря на нее, спящую или бодрствующую, он будет чувствовать тот же душевный подъем, что и сейчас. То же желание, закрыть ее своим телом от всех невзгод, и всегда видеть счастье, плескавшееся в голубых озерах глаз.

Во сне губы Оливии растянулись в мечтательной улыбке, и Рокаэль не сдержавшись, коснулся их поцелуем и пообещал шепотом:

— Всегда рядом.