Книга Цветок в мужской академии магии, страница 34 – Наталья Буланова

И вот уже второй рукав на месте.

Фух! Почти…

Неожиданно Гордон поймал меня за руку и вытащил из-за своей спины. Наши глаза встретились вновь, и меня пробрала дрожь от взгляда.

— А пуговицы, Сворски? — спросил главгад и до боли сжал кисть.

Неужели узнал?

Пуговицы? Да пусть подавится ими!

Но сказать такое сейчас нельзя, никак нельзя. Особенно когда так подозрительно смотрит. Пристально, до вскрытия воспоминаний, которые вот-вот запахнут душком. Прошлое тут же меня одурманит, и я накинусь на Рамзи прямо здесь.

Нет, надо держать себя в руках всеми силами.

— Где-то я тебя видел. Такой знакомый упрямый взгляд… — Гордон притягивал меня за руку все ближе к себе, подбираясь к сути.

А вот это опасно! Мои глаза-то не изменились. И цвет редкий даже для магов природы — фиолетовый. Неужели заподозрит? Нужно срочно выбить почву из-под ног, да так, чтобы думать забыл о сходстве.

— Профессор Рамзи, простите, но я только по девушкам… — раскаянно покачала головой, опуская взгляд, и тут же почувствовала предупреждающее жжение в нижних "недодевяносто”.

Клятва "без баб” напоминала о себе в самом интересном месте, говоря о юморе мага, взявшего с меня обещание. Так себе с остроумием у Арчи Рейва, скажу я вам. Мне не понравилось!

Гордон мгновенно покраснел от гнева, что было особенно сильно заметно на белоснежной коже на фоне светлых волос. Зато думать забыл о сходстве. Прошипел:

— У тебя две жизни, С-с-с-сворски?

Похоже, фамилия Марка просто создана, чтобы ее шипели с ненавистью… Эх!

— Одна, профессор Рамзи, — сказала вслух, а потом мстительно проговорила про себя: "Но очень крепкая. В другой мир уйду только с тобой!”

Сколько прошло? Минута? Две? Если хотя бы еще три-четыре минуты рубашка продержится на теле гада, можно будет перейти к следующей части плана — добыть вторую известную смертельного уравнения.

Я осторожно потянула на себя руку, чтобы вырваться, но не тут-то было. Разозлила я Рамзи не на шутку, даже предметы вокруг задрожали от силы его дара телекинеза.

И я задрожала. Он дышал мне в лицо угрозой, как тогда в камере, и я словно почувствовала удушливую хватку на горле. Невидимая рука, сотканная из воздуха, душила меня все сильнее.

Я слышала, что маги разума умеют такое, но никогда не ощущала на себе. Даже когда Гордон сыпал угрозами, ничего подобного не делал, что даже удивительно. Осушил — это да. Но не душил.

А сейчас вокруг нас летали книги, шурша листами так, словно загоняли в бездну. Проносились ручки, оставляя письмена магических проклятий прямо в воздухе. Свистели мимо ушей тетрадные листы, оставляя тонкие ранки-полосы на моих ушах.

Выбесила я Гордона не на шутку.

До смерти.

До своей.

Никого не боится. Ни ректора, ни декана. И как его боготворят столько людей? Поражающий талант и сила дара, конечно, налицо. Но ведь гад. Главгад! Как этого не видят?

Из моего рта вырвался хрип. Я вцепилась свободной рукой в невидимую руку и попыталась оторвать ее от себя.

Тщетно!

"Я не могу умереть в его руках! Все должно быть наоборот. Это я должна поймать его последний вздох”. Эта мысль так меня разозлила, что я призвала все силы, что были.

Я почувствовала каждое растение в радиусе двадцати ри. Отозвались корни под полом, деревья за окном. В глазах стремительно темнело. Времени не оставалось, и я разом бахнула все силы на свое спасение.