Книга Адская Кошка и Цветы Жизни, страница 163 – Елена Жильникова

Клиф надеялся, что госпожа поймет причину его поведения, но она не захотела это сделать. Бросив взгляд на товарищей по лагерю, с открытыми ртами и расширенными глазами застывших на коленях как статуи, он понял почему.

— Какого дьявола, Клиф? – тихо спросила Эйлана, опустившись в свое любимое кресло. Атлет снова распростерся на ковре в позе примерного раба. – С какой стати ты выделываешься? Получил бы пару ударов, оба выпустили бы пар и мирно разошлись. Я сама бы тебя пролечила, а может и приласкала. А теперь что мне с тобой, прикажешь, делать? … Я и без этого цирка знала, что ты ни во что не ставишь мои запреты, но раньше тебе хватало ума хотя бы не так это афишировать. Думаешь, я не в курсе хронических избиений парней за невинные шутки в мой адрес?

— Простите, госпожа, я не хотел создавать вам проблем, – негромко произнес Клиф, вжимаясь в мягкий ворс ковра.

Что еще он мог ответить на справедливые обвинения? Сказать, что любит и готов сражаться со всеми, кто посмеет хоть взглядом, хоть словом оскорбить светлый образ его ангела? Для такого признания момент явно вышел неподходящий. Да и никогда подходящего не будет. Клиф боялся, что госпожа не поверит его словам или решит, что это попытка подольститься к ней, дабы избежать заслуженной кары и получить больше привилегий. Куда уж больше? Мужчина итак занимал одну из самых верхних ступеней. С ним опасался ссориться даже Пирс, а остальные предпочитали поддерживать дружески-нейтральные отношения.

«Я и без этого цирка знала, что ты ни во что не ставишь мои запреты, но раньше тебе хватало ума хотя бы не так это афишировать. Думаешь, я не в курсе хронических избиений парней за невинные шутки в мой адрес? – повторил про себя Клиф и выругался. – Значит, она давно меня раскусила, но пришла к противоположенным выводам. Жаль… Жаль, что в холле торчали парни и все видели. Если с Бэзом еще можно договориться, то Луи может и заартачиться, а новую драку госпожа точно не простит. Хорошо, если спустит на тормозах эту».

Следующие слова хозяйки показали, что ему ничего прощать не собирались.

— Может и не хотел, но создал и немаленькие, – фыркнула Эйлана и, хлопнув по подлокотникам, припечатала. – Значит так. Раз уж ты не желаешь подчиняться моим приказам, будь по-твоему. Можешь забыть о конных прогулках в лесу и пеших – с коляской по лагерю. Мужчин у меня много. Найду другого провожатого. Свободен. Пшел вон.

Клиф вздрогнул и еще сильнее вжался в ковер, словно боялся, что его унесет вихрем. Не таким ему виделось наказание, совершенно не таким. Мужчина рассчитывал, что госпожа в ярости наорет на него, отлупит хлыстом или пошлет за кнутом, но она даже не повысила голос. Хуже того, с каждым словом в комнате становилось все холоднее от ледяного тона, которым ему выносили приговор. Это был конец всему. Хозяйка выбрала самое страшное наказание, какое мог себе представить Клиф. Рабу отказали в милости служить компаньоном госпожи, отняли все привилегии кроме одной, ради которой его собственно и покупали, но и за это Клиф был благодарен любимой.

— В память о счастливом времени, проведенном вместе, я не стану продавать тебя или отправлять куда-либо на перевоспитание, – мрачно продолжила госпожа, видя, что раб не двигается с места. – … Все, разговор окончен. Вали по своим делам. Твой статус остается за тобой. Ваша иерархия меня не касается. Убирайся, не позорь меня еще больше. Не вынуждай выкидывать твою тушку за дверь силой.