Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 73 – Александра Каплунова

Все падение по этому склону длилось, наверное, пару десятков секунд. Но для меня они растянулись в невозможные моменты борьбы за собственную жизнь.

Уже не было ни сил, ни возможности как-то контролировать падение. Я могла лишь группироваться, закрывая голову руками, и надеяться, что остановлюсь раньше, чем разобьюсь насмерть.

И когда красномордый, наконец, отвалился от меня, хрустнув чем-то о торчащий корень огромного дерева, а до низа оврага оставалось всего ничего (или куда мы вообще летели?) я вдруг приложилась головой. О камень или что-то другое это было, но боль оглушила и ослепила моментом.

Голове стало горячо. Внутри черепа зазвенело, а перед глазами сперва вспыхнуло мириадами серебристых звезд, а после разошлось цветными кругами. И прежде чем я сумела оформить в голове еще хоть одну мысль…

Сознание мое угасло.

Знаете, как это бывает? Когда просыпаться не хочется до того, что кости ломит, а глаза никак не открываются. Кажется, что сил нет вообще, и если только заставишь себя встать, то мир точно остановится, потому что опешит от твоего самообладания.

Что-то подобное происходило сейчас и со мной. Мир кругом ощущался, точно густой тягучий кисель. И он обволакивал меня, окутывал… Сказала бы бережно — соврала бы.

Нет. Каждое мое движение отзывалось тупой болью. Я не могла точно сказать, где у меня болит, потому что болело везде.

Я тихонько хныкала, уговаривая себя мысленно, все же выплыть из этой темной полусознательной дымки. Не нырять снова в беспамятство. Хотя вторая часть разума буквально молила поддаться. Расслабиться.

Не знаю, сколько еще времени я провела бы в этой борьбе, но моего плеча вдруг что-то настойчиво коснулось.

С бока меня перевернули на спину, я застонала, но раскрыла глаза. Не заорала только потому, что сил на вопли не было.

Надо мной нависала волчья голова. Белая шерсть и умные синие глаза. Они-то и глядели на меня с осуждением, пока я силилась понять, действительно ли вижу его или это игры моей ударенной головы и помутневшего разума.

Я протянула руку вверх, поморщившись… Плечо, похоже, было рассажено, но кровь уже запеклась — кожу неприятно натянуло. И зарылась пальцами в густую шерсть на его шее.

Волк прикрыл глаза и склонился чуть ниже, чтобы мне было удобнее… ухватиться за него? Волк предлагал мне помощь? Этот огромный исполинский фантастический зверь, в существование которого мне до сих пор верится с трудом, предлагал мне опереться на него. И я… я воспользовалась этим предложением. Стараясь при том особо не задумываться, что этот хищник может запросто одним махом перекусить меня надвое, ведь размером он был с молодого бычка.

Когда я села, мир все еще покачивался, но я все же приходила в себя. Волк улегся рядом, ожидая, когда я немного окрепну.

Я попыталась оценить масштабы ущерба… Ребра ныли, левая нога тоже, и я молилась про себя, чтобы не было никаких переломов.

— Пожалуйста… — я попыталась пошевелить обеими ногами и… вроде все было в порядке? Ощупав себя, я все же пришла к выводу, что невозможным образом мне удалось уцелеть. Конечно, я вся была в синяках и ссадинах, но самое страшное было — разбитая бровь. Уж не знаю, как сейчас выглядело мое лицо, но на ощупь было отвратительно.

Охая и кряхтя, я поднялась на ноги. Волк тут же поднялся следом и встал рядом. Я почему-то вовсе не боялась его больше.