Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 272 – Мария Соник

— Да я вроде никуда и не собираюсь, — прошептала я, и слова упали в пространство между нами, как несколько нот волшебной, всеразрешающей мелодии.

Он замер. Абсолютно. Перестало двигаться все — его руки на моей спине, его дыхание в моих волосах, даже его сердце, казалось, пропустило удар. На мгновение он превратился в статую, высеченную из напряжения и внезапной, робкой надежды. Затем он осторожно, словно боясь спугнуть видение, отстранился. Его руки переместились на мои плечи, и он заглянул мне в глаза. Серые, как предгрозовое небо, они были распахнуты настежь, и в их глубине я видела смятение, неверие и зарождающуюся, еще не осмелившуюся вырваться наружу радость.

— Что ты сказала? — его голос прозвучал глухо, хрипло, он с трудом сдерживал эмоции.

— Я сказала, что никуда не собираюсь, — я пожала плечами, пытаясь скрыть рвущуюся наружу улыбку. Получалось плохо. — Мертвые Топи — идеальное место для моего исследования. Там уникальная экосистема, аномальное магическое поле, которое позволяет реликтовым травам проявлять невероятные свойства. А ты… Ты — идеальный боевой маг для сопровождения. — Я сделала паузу, видя, как в его глазах разгорается солнце. — Так уж и быть, ap'Шайн, поедешь со мной. Но только при одном условии.

Он судорожно сглотнул.

— Каком?

— Ты не будешь отвлекать меня от работы, — строго, по-профессорски, заявила я, подняв вверх указательный палец. — Никаких поцелуев во время сбора образцов. Никаких объятий на болоте, когда я пытаюсь зарисовать схему корневой системы. Никаких…

Он поцеловал меня.

Он не слушал. Да и как он мог слушать эту чушь? Его губы накрыли мои — жадно, горячо, требовательно. Это не был нежный, дразнящий поцелуй. Это был ураган. Это был поцелуй-утверждение, поцелуй-клеймо, поцелуй-завоевание. Его рука скользнула в мои волосы, слегка сжимая их у корней, запрокидывая мою голову для более глубокого проникновения. Прямо посреди библиотеки. Прямо в окружении наших заявлений, учебников и летописи чужих жизней. И я ответила. Я обвила руками его шею, запустила пальцы в его волосы на затылке и притянула его к себе еще ближе, если это вообще было возможно. Я отвечала ему со всей страстью, которую сдерживала последние несколько минут. Потому что как я могла не ответить? Потому что это был он — мой невыносимый, самоуверенный, невозможный боевой маг, который когда-то не умел залечить даже царапину, а теперь готов был разорвать реальность на части, чтобы защитить меня от болотных тварей.

Он оторвался от моих губ, когда мы оба уже задыхались. Его дыхание было тяжелым и рваным, а серые глаза потемнели, как небо перед бурей. Наши лбы соприкасались.

— Ты говорила про условия? — прошептал он, и его голос был низким, как вибрация басовой струны.

— Забудь, — выдохнула я, все еще чувствуя вкус его губ на своих. — Кажется, я передумала. Никакие условия не стоят того, чтобы лишать нас… этого.

Он рассмеялся. Этот смех — глубокий, раскатистый, свободный — разлился по всей библиотеке, разгоняя тени в самых дальних углах. Тем самым смехом, от которого у меня всегда теплело в груди и распускались невидимые крылья за спиной. Это был смех чистой, ничем не замутненной победы и такого же чистого, огромного, как мир, счастья. Он снова притянул меня к себе, на этот раз нежно, трепетно, зарываясь лицом в мои волосы. Он просто обнимал меня, покачивая из стороны в сторону, и я ощущала, как бешеная скачка наших сердец постепенно замедляется, входя в единый, спокойный ритм.