Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 190 – Мария Соник

— И что ты предлагаешь? — выплюнула я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. В моей груди боролись три огня: злость на него за это дурацкое спокойствие, отчаяние от беспомощности и крошечный, жалкий огонёк надежды, который всё ещё теплился, потому что он был рядом. — Просто сидеть и ждать, пока их найдут? Пить чай и делать вид, что ничего не произошло?

— Нет, — он отпустил мою руку — я даже не заметила, в какой момент он ослабил хватку, — и провёл ладонью по своим тёмным, растрёпанным волосам, убирая упавшую на лоб прядь. — Я предлагаю думать. Ты — лучшая на курсе по целительству. Ты знаешь повадки животных, их инстинкты, их физиологию. Я — боевой маг. Я знаю, как искать, как прочёсывать местность, как мыслит прячущийся противник. Если мы объединим усилия, мы найдём их быстрее, чем поодиночке. Но бежать прямо сейчас, в темноте, без подготовки, ломая голову и наступая на одни и те же грабли — это только распугать их ещё сильнее, загнать в самые дальние щели, откуда мы их не достанем. Пойми, паника — это наш главный враг сейчас. Не охрана. Не деканы. Паника.

Я закрыла глаза. Просто зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли разноцветные круги. Воздух на чердаке был спёртым, пыльным, он царапал горло, но я заставила себя дышать. Медленно. Размеренно. Так, как учила меня мама в детстве, когда я прибегала домой в слезах после стычек с соседскими мальчишками, разбив коленки и растерзав банты. «Эйра, дыши. Вдох — это сила, выдох — это покой. Пока ты дышишь, ты непобедима». Вдох. Пыль и запах Багиры. Выдох. Стук сердца, отдающийся в ушах. Вдох. Он прав, чёрт бы его побрал. Выдох. Он абсолютно прав.

Он был прав. Как бы я ни ненавидела это признавать — всей своей бунтующей, отчаянной душой. Он был абсолютно, чертовски, убийственно прав. И от этого признания внутри что-то щёлкнуло, встало на место. Паника отступила, оставив после себя холодную, злую, собранную решимость.

— Ладно, — сказала я, открывая глаза. Голос мой звучал хрипло, но твёрдо. — Думать. Давай думать. Как нам найти невидимых, просачивающихся сквозь стены котят в Академии, полной людей, артефактов и защитных чар? С чего начнём?

Багира, которая всё это время напряжённо кружила по чердаку, вдруг перестала метаться. Она вернулась ко мне — бесшумно, как тень, — и потёрлась всем телом о мои ноги, оставляя на мантии серебристые шерстинки. Я опустилась на корточки и провела ладонью по её спине, чувствуя, как под шерстью всё ещё дрожат мелкие мышцы. Кошка выглядела несчастной, раздавленной горем: уши прижаты к голове, пушистый хвост нервно поджат, а в изумрудных, светящихся глазах плещется такое вселенское, всепоглощающее горе, что у меня перехватило дыхание. Но она больше не дрожала. Казалось, наше присутствие — моё и, как ни странно, Лайама, которого она раньше дичилась, — действовало на неё успокаивающе. Словно она поняла, что мы теперь — одна стая, и вожак стаи ищет решение.

— Мы найдём их, — прошептала я ей, зарывшись лицом в тёплую шерсть на её загривке. Мой голос вибрировал, но я вложила в него всю убеждённость, на какую была способна. — Обещаю тебе. Мы найдём всех. Всех до единого. Трёх твоих малюток.

— Четверых, — поправил Лайам.

Я подняла на него глаза. Его голос прозвучал как-то странно. Не просто как поправка, а с какой-то новой, напряжённой, звенящей ноткой, от которой по моей спине пробежал холодок. Он стоял, наклонившись над гнездом, и светильник в его руке освещал старые тряпки.