Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 151 – Мария Соник

— Не спрашивай, — сказал он, останавливаясь прямо перед ней. Его низкий голос прозвучал отрывисто и хрипло, перекрывая остатки гула. Кто-то за соседним столом уронил вилку, и звон металла о камень прозвучал как выстрел.

— Лайам, твое лицо… — выдохнула она, непроизвольно привставая и протягивая руку, словно хотела дотронуться до синяка, погладить, забрать боль. Но он перебил ее. Резко. Радостно.

— Я сдал.

Она моргнула. Мира, которая до этого сидела с открытым ртом, забыв про булку, поперхнулась воздухом. Эйра просто непонимающе уставилась на него.

— Что? — прошептала она. Ее мозг, перегруженный страхом за него, отказывался переключаться на что-то другое.

— Зачет. По целительству. Я сдал. Допущен к практике в Мертвых Топях. — И тут он улыбнулся. Широко, ослепительно, искренне. Это была не та жесткая усмешка, от которой кровь стыла в жилах у его врагов, а настоящая, мальчишеская, счастливая улыбка, которая молодила его лет на пять и открывала в нем того Лайама, каким он был до войны, до потерь, до крови. — Твой грант в безопасности, Тайл. Твой гениальный план сработал. Можешь больше не волноваться и не грызть карандаши по ночам.

— Ты сдал, — повторила она, словно пробуя эти слова на вкус. И тут по ее лицу начало разливаться что-то невероятное. Это было похоже на восход солнца в безлунную ночь. Тревога, страх, непонимание — все смыло волной чистой, незамутненной радости. Изумление. И гордость. Да, черт возьми, гордость, переполнявшая ее до краев. Она была горда за него, этого невозможного, грубого, упрямого боевого мага, который сумел сотворить чудо. За них. За то, чего они добились вместе, стиснув зубы и вцепившись друг в друга, как два бойца, прикрывающих друг другу спину.

— Сдал, — подтвердил он, глядя в ее глаза. — Я же обещал.

И тут, в полной, звенящей тишине переполненной столовой, где замерли даже официантки с подносами, он сделал это. Повинуясь не разуму, не расчету, а абсолютному, безрассудному, уничтожившему все барьеры порыву, он наклонился.

Движение было стремительным, но плавным. Он взял ее лицо в свои ладони — горячие, шершавые, с запахом металла и бинтов — и поцеловал. Не в щеку. В губы. Быстро, легко, почти невесомо, но это был поцелуй.

Он коснулся ее губ своими, сухими, обветренными, на долю секунды задержался, чувствуя их мягкость и тепло, и втянул в себя ее выдох. Он почувствовал, как она вздрогнула всем телом, словно через нее пропустили разряд молнии. Почувствовал, как ее ресницы дрогнули и коснулись его кожи. И от этой секунды, спрессованной в алмаз, у него закружилась голова так, словно он шагнул в пропасть.

Он отстранился так же резко. Ее глаза, огромные, полные сияющей влаги, смотрели на него в упор, а щеки заливал густой, как вишневый сок, румянец.

— Увидимся на практике, Тайл, — сказал он, и его голос сел, превратившись в низкое, вибрирующее рычание. — Готовься. В Мертвых Топях будет действительно жарко.

Он развернулся и пошел к выходу. Быстро, не оборачиваясь. Его длинная черная мантия била по икрам, а спина была прямая, как древко копья. Он чувствовал, как горят собственные щеки — он, Лайам ap'Шайн, который не краснел ни от пощечин, ни от оскорблений, ни от откровенных провокаций! — и как в спину ему упираются десятки, сотни изумленных, выпученных, завистливых и шокированных взглядов.