Книга Дом отравы и крови, страница 43 – Алексис Л. Менард

Брат на секунду приоткрыл рот, но, как мне показалось, усомнился, стоит ли высказывать свою мысль. Он призвал на помощь всю свою выдержку и смерил меня тяжелым злым взглядом, пока я, ссутулившись, сидела на скамейке.

— Я хочу знать, почему.

Отец сложил газету и положил ее на колени.

— Что почему? Почему я привез всю семью сюда из-за того, что Милле нужен особый доктор? Или почему я сначала не обсудил это с тобой?

— Зачем ей это нужно? – огрызнулся он.

Я затаила дыхание. Арамис был старше меня на пять лет, но для отца все еще оставался ребенком. Импульсивный восемнадцатилетний юноша.

Я опустила глаза и разглядывала коленки, думая, что лучше бы он жаловался тайком, как нормальный брат. Однако у Арамиса никогда не возникало проблем высказывать все свои жалобы, связанные со мной, словно меня не было рядом в той же комнате.

Отец ответил:

— Чтобы убедиться, что случившееся не повторится вновь. Не забывай, мне пришлось приложить много усилий, чтобы убедить Внутренний Судебный Орден не начинать в отношении нашей семьи полноценное расследование из-за ваших незаконных увлечений.

— В них нет ничего незакон…

— Это культ, и я не позволю, чтобы вам навязывали чуждые идеалы. И если я хоть когда-нибудь услышу о том, что ты или твои братья посещаете их собрания, клянусь каждым ударом своего сердца, я самолично сдам вас инспектору.

— Я хотя бы никого не убил, – тихо произнес он.

Я резко зажмурилась, чтобы позорно не разреветься.

Отец глубоко вздохнул, пытаясь справиться со вспыльчивостью, свойственной всем Маркезе.

— Ты не в силах осознать собственные саморазрушительные наклонности, и поэтому никогда не будешь работать на меня.

Я услышала, как Арамис поднялся, открыла глаза и увидела, как он сжал кулаки. Лицо его пылало от ярости.

— Ты прогонишь меня с железной дороги, потому что я однажды тебя ослушался?

— Потому что ты от меня отвернулся. Ты поставил себя на равных с теми, кто ниже нас, так что теперь тебе предстоит заново отвоевать уважение в семье. Это же касается и твоих братьев. Ты потянул их всех за собой, Арамис.

— То есть, получается, все достанется ей?

Отец откашлялся.

— Теперь – да.

Арамис потянул галстук, ослабляя узел – его дыхание участилось. Даже из другого конца вагона я видела, как от ярости у него дрожали пальцы, раздувались ноздри, как он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Ты об этом пожалеешь. – Его взгляд метнулся ко мне. – Она всех нас погубит. Уже попыталась.

— Следи за языком, мальчишка.

Отец утешающе обнял меня за плечи – едва заметное выражение поддержки. Я не понимала, почему он позволил мне выйти сухой из воды, и даже соглашалась с братьями, что должна понести намного более суровое наказание. Вместо этого отец скрыл все следы моего преступления и вел себя как ни в чем не бывало. Как будто я была невиновна в том, что лишила человека жизни.

Арамис презрительно фыркнул, увидев это объятие.

— Сгори в Пустоте, отец.

Он вышел, громко хлопнув дверью вагона.

— Прости, – сказала я, когда ко мне наконец вернулся голос. Присутствие брата словно загнало меня в клетку подчинения. – Я внесла раздор в нашу семью.

Отец лишь крепче сжал мое плечо, а потом подвинулся на своем сиденье, доставая что-то из отсека, расположенного под ним.

— Не обращай внимания на братьев, Милла. Когда-нибудь они мне еще спасибо скажут за то, что был с ними строг. – Он протянул мне сверток, перевязанный шпагатом. – Да, кстати, с днем рождения, девочка моя.