Книга Поцелуй железа, страница 191 – Клэр Сейджер

Я хнычу, когда что-то проползает по моей босой ноге. Еще одна лопата с землей высыпана на меня.

Меня здесь нет. Это не моя нога. Я могу это сделать. Я могу повиноваться.

Неподвижная и безмолвная, как сама могила, я лежу в сырой и грязной ночной рубашке, пока холод земли просачивается в мои кости, и жду, пока мне разрешат уйти.

— Убери от нее свои поганые руки.

— Убери от нее свои поганые руки.

Этот голос был не из этого воспоминания.

Издалека я наблюдала, как дядя Руфус сжал челюсть, недовольный тем, что его прервали.

— Это семейное дело. Тебя это не касается.

— Может, и нет. А вот ее это касается, и если бы у нее были силы сказать тебе, чтобы ты отстал от нее, она бы это сделала.

Бастиан. Где-то позади моего дяди. Я не могла вытянуть шею, чтобы увидеть его. Я ничего не могла сделать. Мое тело отключилось. Я умирала. Холод в каждой клеточке моего предвещал приближение смерти.

— Считай, что она говорит через меня, – продолжал Бастиан, голос его был острым, как лезвие бритвы. – Так что я скажу еще раз, на случай, если ты не расслышал в первый раз…

Он возник у плеча моего дяди, приблизив рот прямо к его уху.

— Убери. От. Нее. Свои. Поганые. Руки.

Раскрыв глаза настолько широко, что я увидела белки по всему периметру его радужки, – дядя Руфус отшатнулся и отпустил меня. Он уставился на Бастиана.

— Так лучше. – Но губы Бастиана не шевельнулись.

Мой дядя повернулся и оказался лицом к лицу с другим Бастианом. Его вторым «я».

У дяди безвольно отвисла челюсть, когда он переводил взгляд с одного на другого.

Когда он снова повернулся, пытаясь убежать, путь ему преградила еще одна фигура, – на этот раз состоящая из теней.

Выпучив глаза, дядя Руфус сдавленно прохрипел.

Я должна была радоваться, глядя на это. Но я ничего не чувствовала, кроме пронизывающего до костей холода.

Оба Бастиана из плоти улыбнулись. Эти улыбки не были холодными, подобно льду, как у дяди Руфуса, – они были еще холоднее – подобно межзвездному пространству.

— Единственная причина, почему я не отрываю сейчас твою голову от тела, в том что сейчас с нее хватит насилия, – произнесли они как один: голоса превратились в сдвоенный хор едва сдерживаемой ярости.

И эта ярость была тихой и ужасающе прекрасной. Как змея, которая подползла к своей жертве и бесшумно напала на нее.

Бастиан-Тень отступил в сторону, а дядя Руфус убежал.

— Кэт? – Бастиан приблизился ко мне, пока его другие сущности наблюдали за отступлением моего дяди. Он погладил меня по щеке, и от внезапно вспыхнувшего жара мне захотелось отстраниться.

Но я не могла. Я должна была подчиниться. Быть хорошей. Я должна замереть и делать то, что мне говорят.

— Кэтрин? – он искал мой взгляд. – Посмотри на меня. Посмотри, где ты находишься. Почувствуй стену позади тебя, пол под тобой. Ты здесь. Ты в безопасности.

Я только могла наблюдать, как в мое тело обратно возвращаются различные ощущения. Сначала сердце колотилось, колотилось, колотилось, словно пытаясь проложить путь наружу. Онемевшие пальцы до боли вцепились в каменную стену за спиной. Кожа была липкой от пота, влага скопилась в туфлях и стекала по ногам. Я обмочилась.

Должно быть, я сказала это вслух, потому что он покачал головой.

— Все в порядке. Не волнуйся об этом, – его голос звучал низко и мягко, успокаивая мои расстроенные нервы. – Ты в безопасности. Ты здесь. Видишь? – он погладил меня по волосам, и это ощущение было слишком нежным, чтобы соответствовать тому, что я только что увидела. – Скажи мне, где ты?