Книга Убийство проклятого принца, страница 76 – Клэр Сейджер

Теперь его прикосновения были не такими напористыми, я немного расслабилась. Я даже не поняла, когда перестала плакать, но он вытер слезы с моей кожи и поцеловал в лоб.

Ноющее желание осталось лишь воспоминанием. Боль от перенапряжения тоже прошла, и вместо нее мое тело наполнилось удовлетворением. Я чувствовала, как пульс отдается в моем горле, как в груди бьется сердце. Полотенце ощущалось восхитительной мягкостью, яркие искры мыслей проносились в моем сознании.

Что-то глубокое и спокойное поселилось во мне. Что-то вроде душевного покоя. Потому что я была жива и никогда прежде не ощущала этого так сильно. Сефер пробудил во мне чувства.

Ненависть. Страх. Похоть. Нежелание отступать. Все это обрушилось на меня. Десять лет жизни в состоянии смерти. Десять лет горя. Десять лет одержимости.

И теперь я чувствовала. Черт возьми, просто чувствовала.

Все это жгло меня, разрывало на части, баюкало и поглощало. Это яркое пламя и сверкающий лед. Это причиняло боль и радовало, парализовало и сводило с ума.

И он, фейри, убивший мою сестру, раскрыл все это во мне.

— Ненавижу тебя.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы добрались до кровати, но я снова владела собой достаточно, чтобы бросить ему в лицо эти слова. Я отчеканила их, глядя на него снизу вверх со всей злобой, которую хранила внутри.

Мое спокойствие испарилось вместе с тяжелым дыханием.

— Я чертовски тебя ненавижу.

Его брови сошлись на переносице, а глаза сузились, как будто Сефер пытался понять, кто перед ним.

— Я всего лишь пытаюсь о тебе позаботиться. Почему это тебя так беспокоит?

— Почему? – Я рассмеялась и попыталась вырваться из его хватки и кокона полотенца.

Как легко он предал забвению тех, кого лишил жизни. Что ж, значит пришло время напомнить.

— Потому что ты убил мою сестру, мерзавец.

Сефер напрягся еще сильнее, явно сбитый с толку, потому что он не помнил. Ему было наплевать на Циннию, на жизнь, которую отнял, или на ту, которую разрушил.

Я высвободилась из полотенца, чувствуя, как горят легкие, и опустилась перед ним на колени, не заботясь о том, что мое тело обнажено.

— Десять лет назад. Люминис, – слезы жгли глаза, а изо рта брызнула слюна. – «Позолоченные солнцем» выступали перед Рассветным двором, а затем Цинния Восхитительная устроила для тебя и твоих друзей приватное представление.

Морщинки разгладились, и теперь его брови приподнялись. О да, теперь Сефер вспомнил. Теперь он, вашу мать, вспомнил.

— Должно быть, она тебе не очень понравилась или, может быть, наоборот, потому что ты бросил ее в переулке снаружи. Лишил ее жизни и оставил, как сломанную игрушку. – Я снова дрожала, но теперь по другой причине. Ярость сковала мои мышцы, несмотря на слабость после всего, что принц сделал со мной в ванной. – Ты думал, что тебе сойдет это с рук? Конечно, ты ведь гребаный принц. Неприкасаемый. Выше закона.

Я рассмеялась, горько и едко, обнажив зубы. Слишком чудовищно для человека, но под стать его звероподобной форме.

— Но я видела тебя. – Я ткнула в Сефера пальцем, как делала, когда хотела кого-то проклясть.

Моя рука дрожала. Сердце бешено колотилось. Каждое слово жгло горло. Дремлющая во мне магия зашевелилась, словно дым, поднимающийся от тлеющих углей костра, который, как мне казалось, погас.