Книга Убийство проклятого принца, страница 127 – Клэр Сейджер

Я понимала. Милостивые боги, понимала.

Он не успевал вытирать капли, стекающие по щекам и подбородку. Они падали ему на грудь, жгли мне глаза и оставляли соленое послевкусие на языке.

Но в соли и жжении было что-то очищающее.

Когда мне удалось кивнуть, Сефер притянул меня к себе и сжал так крепко, что казалось, будто он может сделать нас единым целым одной лишь своей силой.

— Есть только один человек, которого можно винить в том, что случилось той ночью. И завтра ты найдешь его и убьешь.

Это было самое утешительное, что он мог сказать. Я погрузилась в эту мысль, позволяя его рукам завладеть моими, разрешая ему прижимать меня к себе.

Спустя долгое время, когда огни фейри потускнели и остался только один, я помотала головой, глядя на него.

— Не знаю, зачем рассказала тебе все это.

Его зубы блеснули в темноте.

— Я знаю. – Сефер снова выглядел ужасно самодовольным.

Я подумала, что, возможно, тоже догадываюсь. Иначе зачем бы мне делиться с кем-то историей, которую я никогда не рассказывала ни единой живой душе. Признаться в том, что никогда не осмеливалась произнести вслух?

Я не могла заставить себя сказать то, что действительно чувствовала, поэтому просто нахмурилась, выдавив из себя первое, что пришло в голову:

— Ненавижу тебя.

Он улыбнулся, удивленный и довольный, и обвил хвостом мою ногу.

— Знаю. Я тоже тебя ненавижу.

И это сделало меня гораздо счастливее, чем какие-либо признания Эрика в любви.

Каким-то образом на следующий день все исчезло как в тумане. Я находилась в странном, возбужденном состоянии, не могла усидеть на месте, пока не обнаружила, что одета для выступления и жду за занавесом.

Рорк. Лой. Селестина. Мэйри. Кадан. Тавин. Терл…

На сцене стоял овальный стол, и один за другим фейри рассаживались вокруг него.

Я потерла горло – сегодня ошейника на мне не было. Мы решили, что его сияние может отвлечь убийцу от воспоминаний о Циннии. Сефер снял его и спрятал в карман, и теперь я чувствовала себя голой без привычного аксессуара.

Даже в полумраке за кулисами мой наряд мерцал при движении. Я уже растянулась и отрепетировала все этим утром. Мне оставалось только ждать. И все же я нервничала, переминаясь с ноги на ногу и дергая бантик на моей юбке-обертке.

Наконец все расселись, Сефер расположился на дальнем конце стола, а ближе ко мне оставалось свободное место. Зрители взяли себе напитки и в ожидании притихли. Мой пульс участился, трепеща в каждой клеточке тела, как будто во мне была целая стая птиц, желающих вырваться на свободу.

Когда заиграла музыка и приглушили свет, я выбежала на сцену. Юбка развевалась за спиной, как пара сверкающих крыльев. Она закрутилась, когда я сделала сальто. По залу прокатился дружный вздох публики.

Улыбаясь, я обошла всех кругом и медленно развязала юбку. Они наблюдали, не в силах отвести взгляд или даже моргнуть, забыв на столе бокалы.

Взгляд Сефера словно впивался когтями в кожу. Когда я отбросила ткань, она упала ему на колени, и этот жест остальные могли расценить как подтверждение того, что я принадлежу ему. Но для меня это означало доверие. Я сглотнула, когда наши взгляды встретились, потому что это был один из тех драгоценных и последних моментов, которые у нас остались.

Расплавленное золото в глазах Сефера искрилось. Он любил меня. Возможно, я даже заслуживала этой любви.