Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 4 – Лин Си Ён

— Не надоело.

— Так и будешь здесь лежать?

Отвечать она не стала. Да мама уже, похоже, и не надеялась. Это вначале лекция на тему «Каноко, ты должна выходить на улицу, радоваться жизни и поступить в институт» затягивалась на полчаса минимум. Прошло не так уж и много времени – и всем почти надоело. Кажется, она уже стала привидением родного дома. Наконец-то.

— Это, – мама двумя пальцами, будто что-то давно стухшее и покрывшееся плесенью, подцепила портативную консоль, – я у тебя изымаю. Захочешь получить обратно, спустишься в гостиную. Харухи поздравишь.

— С чем? – Каноко даже приподнялась на локтях от удивления.

— У твоего брата сегодня день рождения, если ты забыла. Поэтому будь, пожалуйста, в приличном виде.

Развернувшись, мама вышла, принципиально не став выключать свет и закрывать дверь. Это была их маленькая война: стоило Каноко идеально настроить микроклимат, как мать врывалась в комнату с идеей проветрить «эту твою затхлость». Хорошо, что до выключателя и ручки удавалось дотянуться здоровой ногой и вставать с кровати не пришлось.

В комнате царила приятная душе тьма, нарушаемая лишь мерцанием огоньков на новеньком двухкассетном магнитофоне и белесом табло электронных часов. Семь вечера. Через четыре часа в их префектуре выключают фонари – можно будет открыть занавески. Каноко поправила сдвинутый мамой компьютерный стул, – на него грудой были свалены коробки от картриджей, – и нажала play на магнитофоне. Тот сначала захрипел, но все же сосредоточился на одной бесконечной сити-поп мелодии, которая, не замолкая, играла уже больше недели. Слушать ее никто и не собирался, но она отлично заглушала внешние звуки.

Иллюзия изолированного мира восстановлена.

В комнате было почти идеально: Каноко дотянулась до подоконника и отдернула занавеску. Потерла лицо, порадовалась, что больше не красится. Жжение в глазах от слишком яркого света снаружи никуда не исчезло, но появилась растерянность: какое сегодня число? Она звонила Сакуре позавчера. Хотела спросить, что говорила по поводу нее Сато-сенсей, но Сакура тогда так и не ответила. Каноко повернула голову в сторону двери: основной телефон в гостиной, еще папин у него в кабинете.

Можно было бы сходить, попробовать позвонить еще раз. Ногу обожгло болью – и Каноко уткнулась носом в подушку. Внизу тоже кто-то шумел.

А, у Харухи же день рождения. А она еще спрашивала, какое сегодня число. Уже двадцатое марта, значит, в школе скоро начнутся весенние каникулы. Получается, почти год, как она закончила учиться. И два года с аварии.

Хината был на два года старше: студент Тодая, на каникулы вернувшийся к родителям на Окинаву. Каноко готовилась к Весеннему чемпионату с утра до ночи. Еще бы, это ведь шанс войти в национальную сборную. Когда в тот вечер Сакура предложила чуть-чуть отдохнуть, она сначала отпиралась: драгоценное время можно было потратить с пользой. И согласилась, лишь узнав, что они пойдут в бар. Совсем как взрослые.

Лучше бы дома сидела.

Каноко до сих пор не знала, чем ему понравилась, но понравилась однозначно: по мальчишкам это сразу видно. Весь вечер вокруг вился, а потом предложил прокатить вдоль берега на мотоцикле. Они врезались в дорожное ограждение.

И все: ни Весеннего чемпионата, ни Тодая, ни последнего учебного года с выпускным, ни отдыха с родителями и возвращения в Токио. Когда директриса, складывая руки перед грудью, объясняла родителям, что школу Каноко лучше закончить на домашнем обучении, она чуть не плакала. Готова была на коленях стоять, вымаливая возможность остаться. А увидев поляроиды с выпускного подруг, радовалась, что вернулась в родной дом в получасе езды от столицы. Будь на Окинаве вместе со всеми, не выдержала бы собственной убогости.