Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 28 – Лин Си Ён

— Какой замечательный у тебя… питомец? – насчет последнего слова она была не уверена, пойди разбери, какие там между ёкаями внутренние отношения. – Только очень уж худой. Я думала, здесь достаточно грязи.

Каноко, плюнув на осторожность, потянулась рукой к аканамэ, будто хотела погладить.

«Ну же, давай, соображай! Я хочу погладить что-то, что ты не видишь. Возраст у меня как раз подходящий, так что наверняка это не сумасшествие, а ёкай. Ёкай, который питается грязью, – аканамэ, вредная опасная зеленая крыса», – вопила она про себя, но усатый кассир лишь пожал плечами и занялся своими делами.

Зато нуппеэппо отреагировал слишком уж бурно: грузно прошлепал к двери на кухню и торжественно распахнул ее.

— На одного – даже много, но у меня здесь целая ферма!

Стены крохотной комнаты, по ошибке названной кухней, давно покрылись плесенью и жирными отпечатками рук, некогда белая плита превратилась в серую с щегольскими коричневыми разводами. Рабочий стол в липком налете и с застарелыми пятнами от соуса и масла и хаотично разбросанные проржавевшие ножи и длинные кулинарные палочки заставили Каноко нервно сглотнуть. Лампочка, тускло мерцавшая под слоем грязи, придавала кухне еще более зловещий вид.

Но больше всего радовал, конечно, совершенно невозмутимый недоёкай Сато Казуо, бодро сновавший между лежбищами аканамэ.

— Все мои красавцы здесь! – Нуппеэппо вынул из помойного ведра яичную скорлупку и кинул ее в гущу зеленых морд.

Сразу несколько ёкаев потянулось, чтобы поймать мусор, но самый проворный, с языком вдвое длиннее, чем, как казалось Каноко, был положен аканамэ, перехватил его еще в воздухе.

— Когда я здесь только появился, мы воевали. – Нуппеэппо подбоченился. – Аканамэ все время хотели откусить мне ногу или руку, а то и целиком сожрать. Но здесь такое хорошее место, столько прогорклого масла и пригоревшего жира, что я решил не сдаваться. И однажды сам сожрал предводителя аканамэ!

Он потряс накидкой, и теперь Каноко поняла, что ее так смущало: странная зеленая материя не была тканью вовсе. Она оказалась криво – явно неловкими пальцами нуппеэппо – сшита из зеленых шкурок аканамэ.

— С тех пор они, – нуппеэппо указал на разлегшихся на кухонном полу ёкаев, – мои пленные. Я их на мясо развожу. Люди зачем-то постоянно привозят откуда-то мясо. Но в этом смысла никакого нет, ведь оно само тут растет! Лучше на те деньги еще масла купить, гораздо будет приятнее!

Каноко выдохнула. Следующую фразу она могла предсказать.

— Ты только это яма-убе^[19] человеческой скажи! А то она меня не слышит. – Нуппеэппо обиженно сложил руки на груди. Ну или по крайней мере попытался. Чтобы действительно их сложить, не хватало длины.

Ёкаи вечно просили «мутировавших» передать что-то остальным людям. А человеческая яма-уба – это наверняка бабушка-хозяйка.

Отец и брат не видели ни нуппеэппо, ни засилия – штук двадцать, не меньше – аканамэ. Они даже вряд ли поняли, почему вдруг открылась дверь на кухню: люди обычно списывали все на порыв ветра или сломавшийся доводчик. Но и они остались под впечатлением. Братец особенно косился на швабру в углу. Каноко тоже перевела на нее взгляд: та казалась больше пригодной для создания грязи, чем для ее уборки.

— И вот в этом месте ты работаешь?