Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 22 – Лин Си Ён

— Ну а ты? – Хината поднялся на ноги.

— Прошла до конца «Драгон слеера», «Хидлид» и «Блэк Оникс». В последнем, правда, чуть контроллеры не сломала.

— А сейчас во что играешь?

Он подал Каноко руку, и ей ничего не оставалось, как тоже встать.

— «Кишихиме», это…

— Знаю, слышал. Розововолосая девица бродит по волшебной стране, побеждает всех подряд и игнорирует оруженосца.

Плоская, как блин, школьная крыша с гигантской жестяной бочкой для воды и решеткой по краям нисколько не защищала от посторонних взглядов. Каноко думала – начнет паниковать. Но… так не хотелось.

И когда Хината потянул ее за руку к краю крыши, она не стала противиться.

— Что, не будешь возмущаться: «Ты все эти два года только в консоль играла?!» – она улыбалась. Почти как раньше.

— Ну, во-первых, очевидно, что да. Ты очень упорная…

— Упертая.

Хината засмеялся и вдруг резко дернул за руку, заставляя Каноко повернуться. Можно было, наверно, вырвать запястье из чужой ладони. Но зачем? Чтобы вновь спрятаться?

— Ну, если тебе так больше нравится. Если бы ты хотела, уж в институт как-нибудь поступила бы. А тебя даже сегодня, кажется, родители в школу притащили.

— И тебе не противно? Ну, со мной общаться? – Каноко замерла. Воздух вокруг стал слишком колючим, горло отказывалось пропускать его в легкие.

— А должно быть?

— Не знаю.

Уходить не хотелось. И вырывать руку не хотелось. Она была эгоисткой уже слишком долго, так почему не побыть еще чуть-чуть и не продлить этот краткий миг?

— Расскажи что-нибудь. – Каноко отвернулась и не уследила, когда Хината подхватил и вторую ее руку. Правда, уже за пальцы, а не за запястье.

— Третья мировая война началась 27 октября 1962 года… – Он смотрел прямо на Каноко.

— Это что?

— Материал моего сегодняшнего урока, который ты благополучно прослушала.

— Я записывала! Слово в слово, как на диктофон!

— Понимания было столько же, как у диктофона.

Хината сделал шаг назад – но не резко, чтобы закружить по крыше, а плавно, давая Каноко возможность ступить следом.

— Ее причиной стал Карибский кризис. Холодная война превратилась в горячую, стороны обменялись серией ядерных ударов…

Каноко задумалась. Отец рассказывал, что когда-то, в далеком прошлом, после Второй мировой войны, когда ядерное оружие только изобрели, были популярны истории о постапокалипсисе. Мир, разрушенный ядерной войной, тогда представляли как безбрежную пустыню, в которой люди вечно строили из ржавого железного хлама другой ржавый железный хлам, а потом усиленно выпендривались друг перед другом результатами.

В реальности мир после ядерной войны представлял собой гигантский муравейник. Отстраивали разрушенные города, искали потерянных родственников, латали дыры в рассыпавшейся на куски экономике. Мир вошел в свою колею. Просто теперь в некоторые области ходить было нельзя, потому что там радиационный фон зашкаливал.

— Ты снова не слушаешь, – Хината не возмущался, просто констатировал факт.

Он опять шагнул назад, и Каноко наконец поняла, что от нее требовалось. Глупо, конечно, но, заново поймав его взгляд, она уже не могла сдержаться. Пусть не играла музыка – значит, это будет особый, тихий вальс.

Они молчали долго. Не тяжело, когда от тишины сбежать хочется, а как когда-то в больнице. Только ветра в Токио, конечно, гораздо холоднее. Каноко было почти неправдоподобно хорошо. Знать бы почему. Как так получилось, что Хината ворвался в ее жизнь и два прошедших года будто перестали существовать?