Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 15 – Лин Си Ён

— …замечены в префектуре Сайтама, – диктор, не обращая внимания на такие перемены, продолжал вещать о чем-то своем. – …трассе E6, местные жители видели их на мосту через реку Аракава и озеро Сай. Мэр города Тода так прокомментировал произошедшее…

Экран переключился, мужчина в костюме и с залысинами клятвенно пообещал бороться с хулиганами и поддерживать порядок на вверенной ему территории, поклонился – слишком глубоко, на взгляд Каноко, – и исчез с экрана, сменившись тем самым мостом.

— Все повторяется, – отец покачал головой. – Как будто в детство вернулся.

— Босодзоку просто на мотоциклах гоняют, чего все вдруг с ума посходили? – хмыкнул в ответ Харухи.

Каноко, до этого поглощенная размазыванием мисо-супа по краям тарелки, прислушалась. Она достаточно потеряла связь с реальностью, чтобы не понимать, о чем говорят в новостях, но слово «босодзоку» казалось подозрительно знакомым. На Окинаве так называли байкеров, украшающих мотоциклы. Но в Токио, похоже, даже босодзоку были ненормальные.

— Босодзоку – не болезнь, а симптом. Молодежная безработица, отсутствие социальных лифтов и бытовая неустроенность подталкивают ваших с Каноко сверстников к вступлению в банды. – Отец внимательно смотрел на Харухи и тем самым в корне подавлял его порывы сбежать куда глаза глядят. – Они не получают образование, не находят нормальную работу…

— Как будто на «Гражданском образовании» сижу.

— А там вам об этом не рассказывали? Надо поговорить с вашим преподавателем.

Ложка, которую Каноко пристроила прямо по центру тарелки, соскользнула с края и нырнула в суп. «Плюх» был совсем негромким, но заметили все. Харухи закатил глаза, отец прервался на полуслове, а мама вскочила, чтобы протянуть ей салфетки и новую ложку. Каноко же наконец вынырнула из мыслей.

— А что потом?

Она растерянно посмотрела на отца.

— Что потом?

— Ну, они не получают образование, не находят работу. А что потом?

— Потом маленькие хулиганы вырастают и становятся взрослыми бандитами. – Отец вздохнул. – После Второй мировой войны было точно так же: много оружия, сироты, калеки, бездомные. Я помню…

— А теперь к спортивным новостям. О них вам подробнее расскажет мой коллега, Минато-сан…

— Так-так-так, стоп. Все воспоминания потом: сейчас уже пора выходить. – Мама вновь вскочила, за ней поднялся брат.

— Да, вечером поговорим, – кивнул отец. – А сейчас, если хочешь узнать подробнее: в моем кабинете есть мемуары премьер-министра Судзуки, почитай их^[8].

В кабинет отца Каноко, конечно, идти не собиралась – пока через пять минут не обнаружила, что из ее комнаты магическим образом исчезли не только портативная приставка, но и провод от телевизора, магнитофон и даже миниатюрная радиоточка в виде кодамы^[9]. Последнее было особенно обидно: ведь радио Каноко терпеть не могла и поставила на стол фигурку лишь из-за того, что та была милой.

Ну и лапочки кодамы, в отличие от остальных ёкаев, не сводили ее с ума выходками: просто духи, которые просто сидели на деревьях. Не кривлялись, не передразнивали, не брызгались водой и не лезли обниматься. Тихое счастье одной маленькой Каноко, а не духи!

Для проформы Каноко еще полчаса одиноко побродила по дому: стянула манго с кухни, нехотя покрутила старенький йо-йо, потрогала четки, лежащие перед буцуданом^[10], выглянула в окно и тут же нырнула обратно – на улице было по-утреннему многолюдно.