Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 29 – Майя Фабер

Вскоре дома сменил серый забор, высокий и гладкий, а судя по тускло светящимся знакам — еще и под напряжением. Такими огораживали особо опасные объекты. Вдоль забора мостились жилые фургоны для временных рабочих и фуры с не различимыми в темноте надписями. Смахивало на большую стройку.

Машина остановилась в полной тишине и сама открыла дверь. Том вышел, расправил плечи, пытаясь выглядеть увереннее перед скрытыми наблюдателями.

Перед ним возвышались белые стены корпорации «Поддержание», казавшиеся особенно зловещими в ночном свете. Вдоль крыши плавно двигались охранные дроны. Рельефный символ-глаз на дверях словно наблюдал за каждым шагом. Том невольно скрестил руки на груди. Створки разъехались сами, приглашая его в просторный сумрачный холл.

Справа, за полуоткрытой дверью охраны, мерцали голубоватые мониторы, но никого не было видно. Из глубины холла вышла хрупкая девушка в белом костюме, оценивающе осмотрела Тома и жестом предложила следовать за собой.

Лифт медленно двигался вниз, усиливая ощущение неопределенности. Девушка молчала, прижавшись к стене и избегая контакта, отчего Том почувствовал себя заразным пациентом. Он перенес вес на здоровую ногу, скрывая дискомфорт.

Кабина остановилась, но девушка приложила ладонь к панели, и они поехали дальше. Когда двери открылись, перед ними простерся ярко освещенный безликий коридор минус седьмого этажа с одинаковыми дверями и номерами вместо надписей на табличках. Том почувствовал головокружение от резкого света и запаха антисептика.

Неожиданно одна из дверей распахнулась, и прямо в Тома с возмущенным криком врезался человек в мятом белом халате, на ходу поправляя очки.

От вездесущего антисептика жжет глаза, горечь во рту не исчезает даже во время еды.

— На выход, на выход. — Кто-то тыкает бластером в спину, толкает по бесконечному коридору. Боль сводит с ума, и Том не знает, что заставляет его держаться на ногах. Упрямство?

«Сегодня не кормили, — думает он, с трудом продвигаясь вперед. — Зато продезинфицировали, не жалея этого вонючего дерьма. На трупы еду не переводят, а улики надо смыть заранее, м?»

— Давай, шевели ногами. Свежий воздух ждет.

Впереди открывается дверь, за ней нет ничего, кроме яркого белого света.

— Эй, все нормально? Нормально? — Человек в халате повис у него на руке, заглядывая в лицо возбужденно-круглыми глазами. — Может, на свежий воздух?

— Нормально, — повторил за ним Том, отлипнув от шершавой стены и потирая ушибленное плечо.

— Что же вы от меня так шарахнулись-то! — сокрушался человек, заламывая руки. Гримасы на его лице за несколько секунд отразили весь спектр чувств от злости до ужаса и отчаяния. — Простите, прошу! Не ожидал кого-то тут сбить в такое-то время! Право, за какое чудовище вы меня приняли?

— За белое, — прошептал Том почти беззвучно, человек не смог бы услышать.

Но тот вздрогнул, едва различимо.

— Вы куда-то спешили, доктор Фелльманн, — с нажимом в голосе напомнила девушка.

— Да. Простите, — смутился человек в халате, хватая Тома за руку и пожимая ее. — Простите.

И тут человек заметил шрам на запястье Тома. Отпрянул, дерганым движением взъерошил волосы на макушке, и без того торчащие в разные стороны. Краска сошла с бледных щек, а мешки под глазами, напротив, налились синевой.