Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 106 – Майя Фабер

Чарли быстро проглотила еду, свалила пакеты на стол и проворчала с притворной суровостью:

— Когда я перестану на это вестись?

Том улыбнулся, наклонив голову набок:

— Действительно, когда уже?

Она смерила его долгим взглядом, пытаясь выглядеть сердитой, но уголки ее губ сами поползли вверх. Она сунула руку в пакеты и начала раздавать всем по пайку. К удивлению Тома, один из них оказался предназначен ему. Мелочь, а почему-то на душе стало приятно. Он благоразумно промолчал, лишь улыбнулся ей чуть мягче, радуясь тому, что освещение в трейлере оставалось приглушенным и никто не видел его лица.

— Идем? — спросила Чарли спустя полминуты, когда все уже начали есть.

— Угу. — Том поспешно закивал, ускоренно дожевывая свой паек и украдкой проверяя комм. Новостей не было.

Не став дожидаться его, Чарли подхватила со стола рацию и легко выпрыгнула на улицу. Том уже собирался последовать за ней, но сперва наклонился к Финну и шепнул ему на ухо:

— Найди мне Анну.

Финн молча показал большой палец, давая понять, что все сделает.

Том кивнул в ответ и вышел вслед за Чарли, чувствуя, что внутри приятно потеплело от мысли, что теперь они идут вместе.

Местом импровизированной засады выбрали сквер, единогласно решив не подходить близко ко входу в здание и полагаться на камеры Финна. Ночь диктовала свои условия — чтобы высмотреть и выделить нужного человека, пришлось бы приблизиться к нему настолько, что и сами бы лишились любого укрытия, а то и вовсе оказались в прямой видимости.

Том и Чарли устроились в кустах, первых попавшихся и по совместительству единственных, высота которых была достаточной, чтобы стоять, не сгибаясь. Чарли демонстративно отодвинулась на максимально возможное расстояние: добрых сантиметров десять. Прототип рации, собранный из мусора в рекордные сроки, не предусматривал кнопки отключения, потому беспрерывно и раздражающе шипел. Чарли, недовольно бурча проклятия, засунула его сначала под куртку, а потом еще глубже, под кофту, но звук уже засел в мозгу и не глох.

В полночь, как по звонку, началось движение, заработал выверенный механизм: открывались и закрывались двери, опускались и поднимались гравимашины, слышались голоса, уставшие и облегченно-радостные. Порыв ветра принес запах кофе, обжаренных на старом масле макарон и дешевого дезодоранта. Видимость была отвратительная, мешала листва, а освещение у здания осталось тусклым: там не хотели привлекать внимание к пересменке.

Они решили не высовываться слишком рано, ждать, пока основная толпа не разойдется. Чарли переминалась с ноги на ногу, закусив нижнюю губу. Том вспоминал последний разговор с Бригером, медитативно поглаживая шрам на руке.

— Не очень-то их много вышло, — с хрипением пожаловалась рация, и Чарли, бормоча ругательства бросилась доставать ее из-под одежды, чтобы заткнуть динамик хотя бы ладонью. Рация шлепнулась на землю, с треском встретила одинокий булыжник, и перестала шипеть.

— Ладно, — с облегчением заключил Том, у которого необходимость полагаться на кого-то другого, а тем более на человека, хоть и своего, вызывала почти болезненные ощущения, — зато теперь тихо.

— Когда скажу, выходите — и налево. Потом еще раз. И направо, — сообщил голос Финна, и рацию едва не отправили во второй полет, теперь от неожиданности.