Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 98 – Юлий Люцифер

Элина.

Ниже Ренн добавил строку, как обещал:

Сама решит, что дальше.

Она долго смотрела на дощечку.

— Не нравится? — спросил Ренн.

— Нравится.

— Тогда почему такое лицо?

— Потому что я не привыкла, что нравящееся не отнимают сразу.

Финн, стоявший у стены, перестал улыбаться.

Ная отвела взгляд.

Яра тихо сказала:

— Здесь тоже иногда отнимают.

Все повернулись к ней.

Она обычно говорила мало, как успела заметить Элина. Голос у неё был низкий, с лёгкой хрипотцой, словно когда-то ей повредили горло, а потом оно срослось неправильно.

— Но потом переписывают, — добавила Яра.

Элина кивнула.

— Это честнее.

Ренн встал у первой подставки.

— Задание простое. Ты не касаешься дощечек. Только стоишь напротив и называешь имя. Не тянешь след, не ищешь прошлое, не пытаешься почувствовать всё. Твоя задача — понять границу. Живое имя принадлежит человеку, а не твоей силе.

— Хорошее правило, — сказала Элина.

— Его написали после плохого случая.

— Как и большинство хороших правил, — добавила Мира.

Артарион стоял у стены. Мира посадила его на стул, но он, конечно, встал через минуту. Она уже дважды сказала, что не будет спасать его третий раз за день, если он сам напрашивается. Он ответил, что понял. Она сказала, что он не понял, но устала повторять.

Элина подошла к первой подставке.

Ная.

Девочка стояла напротив, скрестив руки на груди.

— Если полезешь в мою голову, ударю, — предупредила она.

— Справедливо.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Элина посмотрела на дощечку.

Имя было выведено резко, с нажимом. Буква “Н” чуть кривила влево, будто сопротивлялась остальным. Элина произнесла:

— Ная.

Ничего.

Вернее, не совсем ничего.

Дощечка не нагрелась, не дала запаха, не потянула след. Зато сама Ная будто стала яснее. Не прошлое, не мысли. Только присутствие. Человек напротив неё был не девочкой из списка, не сиротой, не “бьёт первой”. Просто Ная: напряжённые плечи, сколотый ноготь, привычка держать правую ногу чуть позади, чтобы быстрее ударить.

Элина отступила.

— Всё.

Ная прищурилась.

— Что увидела?

— Что ты готова ударить правой, но начнёшь левой.

Ная моргнула.

Финн тихо присвистнул.

— Это не магия, — сказала Элина. — Просто ты так стоишь.

Ная посмотрела на свои ноги и впервые почти улыбнулась.

— Может, ты не совсем бесполезная.

— Какой щедрый день.

Следующим был Финн.

— Готов, — сказал он и расправил плечи. — Если увидишь что-то позорное, знай: я заранее не виноват.

— Это невозможно заранее.

— У меня талант.

Элина произнесла его имя.

— Финн.

На этот раз пришёл запах яблок.

Не чужое воспоминание. Не боль. Просто от него самого пахло яблоками, медью и сажей, хотя он явно пытался скрыть, что стащил что-то из кухни или мастерской. Элина посмотрела на его левый карман.

Финн побледнел.

— Это не я.

— Что?

— Ничего.

Из кармана медленно выпала маленькая медная гайка и покатилась по полу.

Мира закрыла глаза.

— Финн.

— Она сама хотела посмотреть мир.

Даже Артарион отвернулся, но Элина увидела, как у него дрогнули губы.

Когда очередь дошла до Яры, в зале стало тише.

Девушка стояла прямо, с рукой на белой повязке у шеи. На её дощечке имя было написано очень аккуратно, почти красиво. Не Ренном, поняла Элина. Ею самой.

— Можно? — спросила Элина.

Яра кивнула.

— Яра.

Тишина.

Затем Элина почувствовала не след и не запах.