Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 61 – Юлий Люцифер

А когда Дамиан произнёс следующую строку обряда, Элина услышала в его голосе тот же металлический оттенок.

Только глубже.

Старше.

Не голос жениха, не голос Лиоры, даже не голос Селесты.

Приказ шёл откуда-то из браслетов, из золотого круга, из самой арки, под которой стояли молодые.

И в этот миг Элина поняла: свадьба была не союзом.

Это был обряд передачи.

А жертвой выбрали не одну Лиору.

Элина поняла, что обряд тянется к ней, когда на приглашении в кармане платья выступила влага.

Не кровь. Не вода. Холодная липкая сырость, будто бумага лежала не под тканью, а на дне колодца. Она почувствовала это через плотный шов у бедра: маленькое пятно, медленно расползающееся по подкладке. Тисса вшила внутрь потайной карман, чтобы письмо было рядом, но не касалось кожи. Хорошая работа. Точный шов. Крепкая ткань.

Магии это не помешало.

В центре зала Лиора стояла под брачной аркой с белым лицом и неподвижной улыбкой. Дамиан держал её руку. Над ними горели золотой круг Велранов и белое пламя Рэйсов. Слова храмового старца текли размеренно, красиво, бесчеловечно.

— Два дома соединяют не только имена, но и долг. Два огня принимают не только любовь, но и кровь. Две судьбы становятся одной волей перед законом и предками.

Элина вцепилась пальцами в край стула.

Приглашение в кармане стало тяжелее.

Артарион наклонился ближе, почти не двигаясь. Для чужих он просто слушал церемонию. Для неё — уже готовился подняться.

— Что происходит?

— Меня тянет к ним, — тихо сказала Элина.

— Боль?

— Нет. Скорее... будто кто-то нашёл нитку и проверяет, крепко ли она пришита.

— Письмо при тебе?

— Да.

— Зря.

— Вы сами сказали взять его как доказательство.

— Я много чего говорю. Иногда это оказывается глупее, чем хотелось бы.

Даже сейчас, среди свечей, брачных клятв и чужой ловушки, она едва не усмехнулась. Но подкладка у бедра похолодела сильнее, и смешное тут же исчезло.

Лиора произнесла следующую строку:

— Я принимаю долг дома Велран как свой долг.

Слово “принимаю” прозвучало без трещины. Без явной лжи. Но Элина ощутила, как в нём щёлкнуло что-то чужое. Так щёлкает замок, если его закрывают не ключом, а тонким лезвием.

Браслет на правой руке Лиоры сжал кожу.

Дамиан не заметил. Или сделал вид.

Нет, не так.

Элина посмотрела на его лицо внимательнее. Он был напряжён. Не счастлив, не горд, не торжественен. Напряжён до белых костяшек на пальцах. На шее у него билась жилка. Каждый раз, когда старец поднимал книгу, Дамиан моргал слишком резко, будто сопротивлялся боли или приказу.

Значит, не только Лиора.

— Дамиана тоже держат, — сказала Элина.

Артарион перевёл взгляд на жениха.

— Уверена?

— Нет. Но его голос звучит почти так же.

— Почти?

— У Лиоры приказ в словах. У него — в паузах.

Артарион посмотрел на неё быстро. Слишком быстро, чтобы это не было важно.

— Ты слышишь структуру клятвы?

— Я ничего не слышу. Просто понимаю, где слово не принадлежит человеку.

— Это и есть начало.

— Сейчас не лучшее время радоваться моим успехам.

— Я не радуюсь.

Старец коснулся золотым жезлом браслетов.

По залу прокатился мягкий звон.

Гости ахнули — тихо, восхищённо. Для них золото на руках невесты и жениха вспыхнуло красивым светом. Для Элины свет был другим: не сияние, а тонкая сетка, натянутая между запястьями Лиоры, Дамианом, брачной аркой и где-то дальше — к рядам гостей.