Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 43 – Юлий Люцифер

Никто не обращался с Элиной как с госпожой.

Никто не обращался как с преступницей.

Это сбивало.

— Ты та самая? — спросил Томас, внезапно возникнув рядом со скамьёй.

Хорёк сидел у него на плече и смотрел на Элину с откровенным презрением.

— Какая?

— Которую дракон принёс.

— Видимо.

— Ты правда королева?

Элина чуть не порезала палец.

— Нет.

— А Тисса сказала, что да.

— Тисса ошиблась.

— Тисса редко ошибается. Она однажды угадала, что в каше жук.

— Это весомое доказательство.

Томас сел рядом без приглашения и взял одну морковь.

— А если ты не королева, почему гонец упал на колено?

— Может, поскользнулся.

— Взрослые всегда думают, что дети глупые.

— Не всегда. Иногда мы просто надеемся.

Он задумался, грызя сырую морковь.

— Если станешь королевой, запретишь вычёркивать детей из домов?

Элина перестала чистить.

Вопрос прозвучал не как мечта. Как проверка. Дети задают такие вопросы, когда уже знают, что взрослые могут не защитить, но ещё не до конца устали спрашивать.

— Я не королева, Томас.

— Но если.

Она посмотрела на свою ладонь. Серый след почти исчез после занятия, но кожа казалась тоньше.

— Если когда-нибудь у меня будет власть что-то запретить, я начну с этого.

Томас кивнул так серьёзно, будто принял присягу.

— Тогда я скажу Тиссе, что ты пока не королева, но полезная.

— Спасибо. Это лестница вверх после “полумёртвой кошки”.

— Мира всех так называет.

Хорёк внезапно прыгнул со肩 Томаса на скамью и попытался стащить у Элины ключ от шкатулки, который она держала в кармане. Она успела поймать его за хвост куртки, если у хорьков можно было назвать шкурку курткой.

— Нельзя.

Хорёк уставился на неё оскорблённо.

Томас восхищённо присвистнул.

— Он обычно берёт.

— Значит, у него был плохой день.

— Ты точно полезная.

Он забрал хорька и убежал.

Элина впервые за день почти улыбнулась.

Почти.

Потом с башни донёсся кашель.

Она подняла голову.

Артарион стоял на верхней галерее, одной рукой держась за каменный зубец стены. Слишком крепко для человека, который просто смотрит во двор. Ренн говорил что-то рядом, но Артарион не отвечал. Его лицо было бледным даже отсюда.

Элина встала.

Гарт буркнул:

— Морковь сама себя не дочистит.

— Подождёт.

— Все так говорят перед тем, как оставить мне недочищенную морковь.

Она уже не слушала.

Лестница на галерею оказалась крутой. Мира запретила ей ходить по лестницам, но Мира запрещала так много, что выполнить всё было невозможно без полного прекращения жизни. На середине подъёма Элина пожалела о решении. На верхней ступени — о гордости, не позволившей остановиться.

Ренн увидел её первым.

— Тебе сюда нельзя.

— Тогда не смотрите.

Артарион повернулся. Вид у него был почти обычный, если не считать того, что губы потеряли цвет.

— Возвращайся вниз.

— Это приказ?

Он закрыл глаза на миг.

— Просьба.

— Плохая. Я уже поднялась.

Ренн посмотрел на Артариона.

— Я позову Миру.

— Нет, — сказал Артарион.

— Да, — сказала Элина.

Ренн не стал выбирать между ними. Просто ушёл.

Артарион проводил его взглядом, потом опёрся спиной о стену.

— Ты плохо влияешь на дисциплину крепости.

— У вас тут хорёк ворует у людей ключи. Дисциплина давно ранена.

— Томас?

— Он самый.

— Хорёк ворует лучше.

— Заметила.

На миг между ними возникло что-то почти спокойное. Узкое, хрупкое, как трещинка света под дверью.