Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 153 – Юлий Люцифер

— Это нечестный приём, — сказала она.

— Случайно.

— Вам нельзя случайно говорить хорошие вещи, когда я злюсь.

— Запомню.

Он закрыл глаза на мгновение, потом открыл снова.

— Каэл.

Элина кивнула.

— Вы написали его имя на камне.

— Я помню... не всё.

— Потом.

— Он не был моей виной?

Вопрос был едва слышен.

И такой голый, что вся её злость на миг осталась стоять у двери.

Элина подошла ближе, но не взяла его за руку. Его руки были в повязках. Её — в порезах. Да и этот ответ должен был стоять сам, без утешительного жеста.

— Нет. Его смерть использовали против вас. Но она не была вашей виной.

Артарион закрыл глаза.

По лицу ничего не потекло. Он не плакал. Возможно, давно разучился. Но дыхание сбилось так, будто под рёбрами наконец вытащили нож, который семь лет считался частью тела.

— Хорошо, — сказал он.

— Если вы снова потеряете сознание после слова “хорошо”, я позову Миру.

— Я уже здесь, — сказала Мира. — И полностью готова.

Он всё-таки не потерял сознание.

Только повернул голову к Элине.

— Ты не простила.

— Нет.

— Но вернулась.

— Да.

— Почему?

Она устало посмотрела на него.

— Потому что злиться на живого удобнее, чем на мёртвого. Я уже говорила.

— Не вся правда.

— Нет.

Мира и Яра вдруг очень заинтересовались полками с лекарствами.

Элина заметила, но не стала выгонять. Сил на достоинство почти не осталось.

— Потому что вы вернули мне право решать, даже когда сами не умели правильно с ним обращаться. Потому что вы лгали не так, как они. Это не оправдание. Просто разница. Потому что вы удержали воду для всех, а не только для меня. И потому что, когда я назвала вам ваше имя, вы вернулись сами.

Артарион долго молчал.

— Я постараюсь...

— Плохое слово.

Угол его губ дрогнул.

— Я буду учиться видеть человека раньше пользы.

Элина посмотрела на него.

— Вот это лучше.

Мира громко поставила склянку на стол.

— Великолепно. Все чему-то учатся, пока я одна работаю. Теперь конец душевным разговорам. Ему спать. Тебе перевязки. Яре есть. Всем молчать.

Но прежде чем Элина успела отойти, Артарион тихо сказал:

— Рассвет.

Она остановилась.

— Что?

— Валериан... не случайно говорил о рассвете. Проклятие рассвета. Открытое свидетельство нужно до первого полного света. Если солнце взойдёт, а клятва всё ещё действительна...

Он не договорил.

Мира тоже не стала возражать.

Элина поняла.

Если рассвет застанет проклятие у сердца, оно завершится.

Сейчас не меньше месяца.

Не несколько дней.

До рассвета.

Она медленно повернулась к окну.

За узким проёмом нижнего лазарета небо уже светлело.

Не сам рассвет ещё.

Предрассветная серость.

Самое честное время суток: когда ночь уже проиграла, но день ещё не успел ничего обещать.

Элина сжала перевязанные пальцы.

— Тогда свидетельство будет до рассвета.

Мира тихо сказала:

— Палата под контролем Валериана.

— Значит, не в Палате.

— Где?

Элина посмотрела на Яру.

Потом на Миру.

Потом на Артариона.

— В академии. На стене имён.

Мира резко вдохнула.

— Элина...

— Суд не дал им права быть свидетелями. Значит, они сами станут судом. Не имперским. Не родовым. Открытым. Перед теми, кого этот закон ломал. Лорен скажет своё свидетельство. Лиора — своё, если сможет. Страница будет прочтена вслух. И если правда о клятве держится на признании имён, то имён у нас больше, чем у Валериана печатей.