Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 151 – Юлий Люцифер

Небо над северной стеной уже светлело серым. Не золотым, не розовым, не обещающим новый счастливый день. Просто ночь устала держаться. У ворот Пепельной крепости и скрытого входа в академию горели факелы. Люди ждали.

Мира выбежала первой.

Увидела Артариона на руках у воинов.

И сказала такое, что Финн, стоявший у стены с перевязанным плечом, уважительно присвистнул.

— Жив, — быстро сказала Элина.

— Я сама решу, жив он или просто слишком упрям, чтобы умереть вовремя.

Мира уже была рядом, руками проверяя пульс, дыхание, метку, температуру кожи.

— В лазарет. Нет, не верхний, нижний. Тёплая ванна, сухие ткани, три корня из синего ящика, не из красного, кто перепутает — будет есть эти корни сам.

Воины понесли Артариона внутрь.

Элина хотела идти следом, но Мира схватила её за плечо.

— Ты тоже.

— Лиора?

— Жива. Спит. Яра рядом. Севериан под охраной. Страница у меня. Тисса уже ругается на всех мокрых. Шай основал культ ложки.

— Что?

— Потом. Ты сейчас выглядишь как человек, которого вытащили из суда, реки, дома Рэйс и пасти дракона за одну ночь.

— Так и было.

— Вот именно. В лазарет.

Элина не спорила.

Не потому, что не могла. Почти могла.

Но где-то на границе сил она наконец поняла, что позволить себя лечить — не то же самое, что сдаться.

В нижнем лазарете было тепло. Слишком тепло после воды и подземелий. Элину усадили на скамью, сняли мокрые рукава, промыли ладони. Когда Мира увидела ногти, сломанные о белые стены камеры, её лицо стало таким, что даже Элина решила промолчать.

— Это всё от царапания стен, — сказала она всё же.

— Я не спросила.

— Но вы молча ужасно ругаетесь.

— Я экономлю голос для Артариона, когда он очнётся.

Через ширму было слышно, как Мира командует помощникам. Артариона положили в соседней комнате. Иногда оттуда доносился резкий запах трав, иногда — тихий металлический звон инструментов, иногда — Мирино “держи крепче, он сейчас дёрнется”.

Элина сидела, пока Яра не вошла с чашкой.

Лицо у неё было усталое, но спокойное.

— Лиора проснулась на минуту, — сказала она. — Спросила, вернулась ли ты. Потом снова уснула.

— Страница?

— У Миры. Она спрятала её так, что даже Финн не знает где.

— А Финн пытался узнать?

— Конечно.

Элина почти улыбнулась.

Яра села рядом.

— Севериан требует увидеть дочерей.

— Пусть требует.

— Ренн посадил его в гостевую комнату под охраной. Он не сопротивлялся.

— Это на него похоже. Не сопротивляться слишком поздно.

Яра протянула чашку.

— Пей.

— Ты уже говоришь как Мира.

— Все заражаются.

Элина выпила. Настой был тёплый, горький, но не как травы Селесты. В нём было что-то честное. Неприятное, но работающее.

— Артарион? — спросила Яра.

Элина посмотрела на ширму.

— Вернулся человеком.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Яра кивнула.

Несколько минут они сидели молча.

Потом Яра сказала:

— В нижних камерах, когда ты называла имена... я поняла, почему боялась говорить.

Элина повернулась к ней.

Яра коснулась повязки на горле.

— Мой дом вычеркнул меня не письменно. Они объявили, что я умерла от болезни. Потом отдали в храм, чтобы “исправить голос”. Я долго не говорила, потому что думала: если не говорить, никто не сможет снова забрать сказанное.

— А теперь?

Яра посмотрела на свои руки.

— Теперь думаю, что молчание тоже можно украсть, если оно от страха.