Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 122 – Юлий Люцифер

Элина почти засмеялась от жуткой точности.

— Вот кто ты.

Она положила ладонь на пустую строку печати.

Белый холод попытался оттолкнуть её. На этот раз она не произносила имени. Произнесла право.

— Свидетель последнего слова.

Печать треснула.

Не полностью.

— Тебя вырезали, потому что ты мог подтвердить, что у таких, как я, забрали право говорить перед вычёркиванием.

Скрежет изнутри стал громче.

— Свидетель последнего слова, — повторила Элина. — Я признаю твоё право выйти и сказать то, что ты видел.

Артарион опустился рядом и положил руку на камень не поверх её, а рядом.

— Артарион Морвэйн, лорд Пепельной крепости, признаёт свидетельство.

Ренн, отбив удар и шагнув назад к двери, бросил через плечо:

— Ренн, безродный по закону, начальник стражи Пепельной крепости, признаёт свидетельство.

Мира крикнула из глубины коридора:

— Мира, вычеркнутая Вальтами, лекарка, признаёт, и если он сейчас не выйдет, я сама взломаю дверь скальпелем!

Тисса, поддерживая Шая, сказала:

— Тисса. Ушла сама. Признаю.

Финн крикнул:

— Финн! Иногда возвращаю украденное! Признаю!

— Идиот! — рявкнула Мира.

— Но признаю!

Печать дрогнула сильнее.

Из коридора, от освобождённых, посыпались голоса:

— Ро признаёт.

— Мирос признаёт.

— Тавия признаёт.

— Сей признаёт.

— Вена признаёт.

Голоса шли один за другим. Не стройно, не торжественно, без красоты церемонии. Кто-то кашлял, кто-то плакал, кто-то едва произносил слова. Но каждый голос был живым.

Элина наклонилась к печати.

— Элина. Без дома. Принята без рода. Признаёт свидетельство.

Белая книга на полу раскололась пополам.

Дверь открылась.

Внутри сидел старик.

Очень старый — или просто изломанный так, что возраст перестал считаться. На нём была грязно-серая рубаха, на плечах — одеяло, у ног — осколок камня, которым он, видимо, царапал сигналы по двери. На правой руке не хватало двух пальцев. На левой, у основания безымянного, остался светлый след от давно снятого печатного кольца.

Он поднял глаза.

— Запись, — прошептал он.

Элина вошла в камеру.

— Что?

— Запись... не уничтожили. Сто тринадцатая связка. Нижний архив. Я спрятал копию.

Артарион шагнул ближе.

— Копию чего?

Старик посмотрел на него и вдруг побледнел ещё сильнее.

— Морвэйн.

— Да.

Старик дрожащей рукой попытался перекрестить грудь старым судебным знаком, но не смог из-за отсутствующих пальцев.

— Я видел вашу клятву, — прошептал он. — В ту ночь. Она была переписана.

Коридор будто провалился в тишину даже среди боя.

Артарион не двигался.

— Кем?

Старик перевёл взгляд на Элину.

— Женщиной из дома Рэйс. Не той, что умерла. Второй. С зелёными глазами. Рядом был Валериан.

Элина почувствовала, как пальцы сжались сами.

Селеста.

— Марта была жива? — спросила она.

Старик закрыл глаза.

— Жива. Но уже почти не стояла. Её держали за плечи. Она не хотела. Она говорила... говорила, что не отдаст дочь.

Элина перестала дышать.

Артарион положил руку на косяк. Дерево треснуло под пальцами.

— Копия где? — спросил Ренн резко, отбивая новый удар у дверей.

Старик закашлялся.

Мира уже была рядом, присела перед ним, приложила пальцы к шее.

— Быстро, дед. Куда спрятал?

Он попытался улыбнуться.

— Не дед... судейский писец Лорен Ив.

Имя само вернулось ему вместе с правом говорить.

— Где копия, Лорен? — спросила Элина.