Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 12 – Юлий Люцифер

— Это не ответ.

— Нет, Элина. Я не убью тебя на мосту.

— Как щедро.

— И не спасу из жалости.

Вот теперь стало честно.

Холод внутри неё перестал быть только зимним.

— Тогда зачем?

Его взгляд опустился к её ладони.

— Потому что на твоей коже появился знак, который не должен появляться у живых.

Дракон внизу шумно выдохнул. Тёплый пар пополз над снегом, и на мосту стало пахнуть талой водой и камнем после пожара.

Элина крепче сжала руку.

— Я жива.

— Пока.

— Не утешайте так щедро, князь.

— Не называй меня князем.

— Не приказывайте мне, и мы оба попробуем пережить разговор.

Угол его губ дрогнул. Не улыбка. Скорее след мысли, что она могла бы рассердить его сильнее, если бы не дрожала так, что зубы стучали.

Он снял с пояса маленький фляжный сосуд и протянул ей.

— Пей.

— Что там?

— Горькая настойка.

— Я сегодня уже видела, как родные люди подбрасывают проклятые вещи. Простите, доверия во мне мало.

Артарион открыл сосуд, сделал глоток сам и снова протянул.

— Теперь?

Элина взяла флягу левой рукой. Металл был тёплым. Она отпила осторожно и едва не закашлялась. Жидкость обожгла горло, горечь ударила в язык, потом в желудке распустилось тяжёлое тепло.

— Это отвратительно.

— Зато действует.

— На кого? На врагов?

— На тех, кто хочет жить.

Она не вернула флягу сразу.

— А если не хочет?

Артарион посмотрел на неё без насмешки.

— Тогда он обычно не спорит так много.

Элина отвернулась.

Слова попали точнее, чем она позволила бы. Она действительно хотела жить. Не красиво, не гордо, не ради будущей мести, о которой любят кричать в балладах. Просто хотела не закончиться этой ночью на мосту, пока в доме Рэйс убирают с пола жемчуг от чужого платья.

— Мне некуда идти, — сказала она.

Фраза вырвалась сама. Простая. Унизительная. Настоящая.

Артарион помолчал.

— Теперь есть.

Она резко подняла голову.

— Нет.

— Ты ещё не знаешь, что я предложил.

— Я знаю людей, которые предлагают кров, когда им что-то нужно.

— Значит, научилась хоть чему-то полезному.

— Вы не отрицаете?

— Нет.

Снег садился ему на волосы и тут же таял. На вороте тёмной рубахи выступило влажное пятно. Он не замечал холода. Или не показывал.

— Мне нужно понять, что проснулось в твоей крови, — сказал он. — Тебе нужно место, где люди Рэйсов и Велранов не достанут тебя этой же ночью. Наши нужды могут не нравиться друг другу, но они совпали.

— А потом?

— Потом решишь.

— Все так говорят перед тем, как запереть дверь снаружи.

— В моём доме двери запирают от тех, кто приходит снаружи. Не от тех, кого туда принесли полумёртвыми.

Она хотела ответить резко. Но ноги снова подкосились, и слова рассыпались в дрожи.

Артарион посмотрел на дракона.

— Пешком она не дойдёт.

Громадная голова чуть повернулась.

Элина застыла.

— Я не полечу на нём.

— На мне, — поправил Артарион.

— Тем более.

Он впервые посмотрел на неё с явным раздражением.

— Ты выбираешь между моей спиной и смертью в снегу. Это не бал, где можно обидеться и уйти в покои.

Элина шагнула к нему вплотную, забыв на миг про холод.

— Вы думаете, я не знаю, где я? Думаете, я не понимаю, как выгляжу? Меня только что одели в чужое платье, унизили перед всем двором, обвинили в проклятии, вычеркнули из рода и вышвырнули ночью за ворота. Я всё понимаю, князь, даже если у меня промокли туфли. Но если я сейчас сяду на спину чудовищу только потому, что оно единственное не пнуло меня по дороге, что от меня останется?