Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 10 – Юлий Люцифер

— Ты понимаешь, где лежишь?

Элина попыталась ответить, но губы плохо слушались. Снег забился в волосы, ворот платья, в рукава. Правая рука онемела до локтя, левая, в чужой старой перчатке, дрожала мелко и зло.

— На мосту, — выговорила она.

— На казённом мосту для вычеркнутых. Здесь не падают случайно.

— Я упала не ради красоты места.

В его взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на удивление. Совсем коротко — как искра, которую тут же задавили сапогом.

— Значит, язык ещё жив.

— Разочарованы?

— Пока не решил.

Он медленно опустился на одно колено, но расстояние между ними сохранил. Элина заметила, что снег под его сапогом чернеет и превращается в воду. По камню тонкими струйками расползалась серая влага.

— Имя, — сказал он.

Она усмехнулась. Сухо, почти без звука.

— Сегодня с этим сложно.

— То, которым ты пользовалась до этой ночи.

До этой ночи.

Как будто ночь уже стала границей, за которой прежнее имя не имело права пройти.

Элина отвернулась к реке.

— Элина.

— Дом?

Она молчала.

Мужчина не стал торопить. Он умел ждать неприятно: без суеты, без мягкости, не давая собеседнику спрятаться в паузе.

— Дома больше нет, — сказала она наконец.

— Так быстро?

— Род Рэйс всегда отличался хорошей скоростью, когда нужно избавиться от лишнего.

При слове “Рэйс” его лицо изменилось. Не сильно. Только мышцы у челюсти стали жёстче.

— Севериан вычеркнул дочь ночью?

— Севериан вычеркнул позор.

— А ты была позором?

Элина посмотрела на него.

— Вы задаёте вопросы так, будто ответы вам уже известны.

— Часто известны. Сейчас — не все.

Он протянул руку ладонью вверх.

— Дай посмотреть знак.

— Кто вы?

— Человек, который нашёл тебя раньше стражи.

— Это не ответ.

— Это причина ответить мне.

Снег усилился. Ветер принёс со стороны поместья слабый отголосок колокольчика — возможно, меняли караул у ворот, возможно, в зале начинали новый танец. Жизнь дома Рэйс продолжалась с такой лёгкостью, будто она никогда не была его частью.

Элина разжала пальцы.

На ладони остался серый след, похожий не на буквы уже, а на тонкую сеть ожогов. Середина кожи была тёплой, почти горячей. Мужчина наклонился чуть ближе.

И выругался так тихо, что ругательство скорее угадалось по губам, чем прозвучало.

— Что это? — спросила Элина.

Он не ответил сразу.

Пальцы его зависли над её рукой, но не коснулись. Это было странно. После сегодняшней ночи она ждала от каждого человека либо приказа, либо хватки, либо удара. Осторожность казалась подозрительнее грубости.

— Кто был рядом, когда появилось?

— Никого.

— Боль была?

— Да.

— Голоса?

Она напряглась.

— Нет.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Не лги.

— Я не слышала голосов, — сказала она резко. — Камень был тёплый. Пыль сама легла в буквы. Моё имя появилось на ладони. Этого достаточно, чтобы вы решили, что я ведьма?

— Ведьм я видел. Они пахнут травами, кровью и страхом. Ты пахнешь снегом, родовыми чернилами и смертным отречением.

От этих слов её передёрнуло.

— Как мило.

— Мило будет позже. Если доживёшь.

Он поднялся.

— Вставай.

Элина рассмеялась. На этот раз звук вышел жалкий.

— Великолепный совет.

Мужчина посмотрел на её ноги: промокшие туфли, снег у подола, дрожь в коленях.

— Идти можешь?

— До ближайшей смерти — думаю, да.

— Упрямство при переохлаждении выглядит хуже храбрости.