Книга Дракон без лица или вдова для дракона, страница 121 – Елена Байм

Я нахмурился, не веря своим ушам.

— С чего бы вдруг? — вырвалось у меня грубее, чем следовало. Я даже не подумал, с кем говорю, боль и злость затмили разум в этот момент.

Но император лишь приподнял бровь. Сделал вид, что не заметил дерзости.

— Потому что, — сказал он медленно, с расстановкой, — эта женщина — не только твоя.

— Что?!

— Она — ваша истинная.

— Истинная? — переспросил я, не веря. — Наша… истинная?

— Дурак! — рявкнул зверь у меня в голове. И его голос звенел от ярости и нетерпения. — Истинная! Наша! Она ждет! Немедленно обернись, расправь крылья и лети к ней! Лети, пока какой-нибудь друг не увел ее у тебя из-под носа!

Я вытаращил глаза и уставился на императора, тот мне кивнул.

— Да, ваши имена проявились в Книге судеб.

— Не может быть… — только и смог прошептать я. — Не может быть…

А зверь внутри меня уже расправлял крылья, готовясь рвануть к нашей Люсьене.

Зверь внутри меня бушевал. Он требовал немедленно обратиться — расправить крылья, взмыть в небо и лететь к замку Джерри со всей скоростью, на которую способен дракон.

— Летим! — ревел он. — Немедленно! Зачем эта карета, когда у нас есть крылья?

Но я его не послушал. Несмотря на то, что император сказал, что мы с Люсьеной — истинные, что сама судьба связала нас, я не доверял зверю. Слишком хорошо помнил, как дракон требовал избавиться от моей дочери. И я не мог забыть, не мог теперь доверять.

Поэтому я сидел в карете, чувствуя, как колеса мерно стучат по дороге, и слушал, как дракон разрывает мне голову криком.

Всю дорогу зверь рычал и орал на меня. Обзывал самыми последними словами — трусом, тряпкой, ничтожеством, которое боится собственной силы. Называл меня жалким уродом, требовал, угрожал, умолял….

Я же закрыл глаза, откинул голову на спинку кареты, и старался абстрагироваться. Не слушать, пропускать мимо себя его пылкую речь.

Через час зверь смирился и успокоился.

Угрюмо свернулся в самом темном углу моего сознания и замолчал, обиженный, злой. Я выдохнул и позволил себе расслабиться.

Но когда до замка Джерри оставалось порядка десяти минут, зверь вдруг заворочался снова. Я напрягся, готовясь к новой волне криков, но он заговорил тихо, укоризненно:

— И с чем ты явишься к нашей истинной? С пустыми руками? Обмельчали нынче бароны. Раньше истинным готовы были бросить все богатства сокровищницы к ногам — золото, драгоценные камни, землю, власть. А ты… даже захудалый букет не купил. Едешь к своей женщине с пустыми руками. Стыдно.

Я замер. И согласился со зверем.

— Трогай, — сказал я кучеру, высунувшись в окно. — Сворачивай на торговую улицу.

Карета остановилась у лавки с цветами. Я вышел, прошелся вдоль прилавка, вглядываясь в цветы. Лилии, гортензии, хризантемы, — все пышное, яркое, но не то. Я искал что-то особенное. Что-то, что скажет больше слов.

И нашел.

Алые розы. Крупные, тяжелые, бархатистые. Я взял огромный букет — столько, сколько смог унести в обеих руках. Продавщица ахнула и улыбнулась.

А потом я увидел витрину соседней лавки. Изысканные сладости — засахаренные фрукты, марципан. И среди них — карамелизированные груши в прозрачной глазури, нанизанные на тонкие деревянные палочки… Иноземное лакомство — дорогое и вкусное.

— И это заверните, — сказал я, не раздумывая.