Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 4 – Лилия Романова

— Осторожнее, Мирана.

— Я три года была осторожной, — ответила я. — Видишь, куда это меня привело.

Хранитель резко ударил посохом о камень.

Огонь в чаше поднялся выше.

— Палата не место для взаимных обвинений.

Я усмехнулась. Очень тихо. Почти беззвучно.

— Конечно. Здесь обвинять позволено только тому, кто сильнее.

Старшие Дарры за моей спиной недовольно зашептались. Я узнала голос леди Сайлы, двоюродной тётки Кайрена:

— Наконец-то показала себя.

Вот так.

Три года молчания они принимали за пустоту. Одну фразу — за доказательство вины.

Хранитель взял пластину с нашей клятвой обеими руками и поднёс к огню. Линии на металле вспыхнули. Сначала золотым, потом алым. Моё имя дрогнуло, будто живое.

И вдруг я почувствовала боль в ладони.

Не сильную. Не режущую. Скорее зовущую.

Я опустила взгляд. На внутренней стороне запястья, там, где в день свадьбы проступил знак брачной печати, под кожей вспыхнула тонкая искра. Я машинально сжала пальцы, чтобы никто не увидел.

Но Иллара увидела.

Её глаза на мгновение сузились.

Всего на одно дыхание. Потом она снова стала мягкой, тревожной, почти святой.

— Хранитель Орен, — произнесла она осторожно, — разве знак должен проявляться до сожжения?

Хранитель Палаты замер.

Кайрен посмотрел на мою руку.

Поздно.

Я уже расправила пальцы, пряча ладонь в складках тёмного платья.

— Продолжайте, — резко сказал он.

Орен Сайр, хранитель Палаты, медлил. Теперь я вспомнила его имя. В день нашей свадьбы он был младшим распорядителем обряда и держал книгу записей у левого края алтаря. Тогда его лицо казалось спокойным. Сейчас — настороженным.

— Глава Дарр, — произнёс он, — при преждевременном отклике печати Палата обязана проверить чистоту расторжения.

Кайрен медленно повернулся к нему.

— Вы сомневаетесь в моём требовании?

— Я говорю о правиле.

— Правило не отменяет моей воли.

В этой фразе был весь Кайрен Дарр. Глава рода. Дракон. Мужчина, привыкший, что мир уступает, если он говорит достаточно холодно.

Орен выдержал его взгляд, но я заметила, как напряглись его пальцы на пластине.

— Воля главы рода сильна, — сказал хранитель. — Но брачная клятва старше рода.

Свидетели зашевелились.

Иллара тихо вмешалась:

— Возможно, знак проявился из-за волнения госпожи Мираны. Сегодня для неё тяжёлый день. Не стоит превращать это в сомнение против главы Дарров.

Как ловко.

Не спорить с правилом. Не давить. Просто сделать меня причиной странности. Слабой, взволнованной, неспособной держать себя в руках. Женщиной, вокруг которой даже огонь ведёт себя неровно.

Кайрен принял её слова слишком быстро.

— Продолжайте, хранитель.

Орен ещё мгновение смотрел на пластину. Потом опустил её ниже, к самому сердцу пламени.

— Последний вопрос перед сожжением, — сказал он. — Есть ли у сторон скрытые условия, неучтённые клятвы, родовые запреты или поданные в Палату возражения?

Я уже хотела ответить «нет», когда огонь вдруг качнулся в мою сторону.

Не сильно.

Но я почувствовала, как жар коснулся лица, хотя до чаши было несколько шагов.

Орен тоже это увидел.

— Мирана Дарр? — спросил он.

Мне стало холодно.

Не от страха даже. От внезапного ощущения, что что-то здесь действительно было не так. Не только унижение. Не только поспешность. Не только Иллара у края круга.

Вся эта сцена была выстроена как обряд, который должен пройти быстро, без остановок, без вопросов. Меня привели не спорить. Не прощаться. Не говорить.