Книга Пина, страница 6 – Арсений Либис

— Уммм! — сказал он завершающее слово.

— Уммм! Умм! Ум! — повторила пещера.

Вроде все правильно прочел, нигде не сбился. Где же защитный купол? Он невидим, но ощутим. От него чешется в носу, слышится тихое гудение, ощущаются легкие покалывания, словно воздух вокруг наполнен маленькими невидимыми иголочками. Сейчас нет такого. Наверно слишком слаб. Как учил Ян, при чтении молитвы, нужно отдавать Небу частичку себя. Это что-то вроде сигнала, вспышки, чтобы Оно увидело и ответило тебе.

Нужно попробовать ещё раз. Поздно! Она уже здесь. Тихие шаги, высокий силуэт. Она симпатична, даже красива, но в её движениях нет изящества, нет грации. Она ходит тихо, мягко, но так, как будто ходьба её тяготит, будто это что-то излишнее.

— Ты уже проснулся? — улыбнулась она. Вот улыбка хороша. На душе сразу становится тепло. Тоже чары. Она наверно сильная колдунья. Снова принесла попить. Опять села перед ним, подогнув ноги.

— Ты помнишь своих родителей? — неожиданно спросила она.

— Нет, — ответил Лангрен, — я сирота. Сколько себя помню, со мной были монахи и учитель из Ордена.

— Он заменил тебе отца?

— Нет! Он учитель, это совсем другое.

Интересно, зачем он ей это всё рассказывает? И главное, зачем она расспрашивает. Надеется, что он расслабится, станет ей доверять, смирится со своей участью?

— В чем разница?

— Отцы… они другие. Они как-то иначе смотрят, даже говорят вроде тоже самое, но как-то по-другому. Не знаю, как передать.

— Ты любишь своего учителя? — сказала Пина, смотря куда-то поверх Лангрена.

— Я его уважаю. Он научил меня всему. Он сделал меня таким, каков я сейчас.

— И ты счастлив?

— Я на своем месте. Это важнее всего. Я убью 5000 оборотней и стану небожителем.

— И тогда будешь счастлив?

— Опять ты за своё! Я ж говорю, что на своем месте. И там буду на своем. Это важнее счастья. Что это вообще такое? Просто выдумки для тех, кто не хочет сделать себя лучше. Для тех, кто не хочет служить Небу и определенному Им порядку!

Что-то совсем она его разозлила. Он позабыл совсем, что разговаривает с врагом, с оборотнем. К тому же, неизвестно, что она задумала. Эх, дотянуться бы до секиры! Хотя, вряд ли она так глупа, что оставила её в тюке. Ладно, все равно сейчас сил нет на то, чтобы даже пошевелиться.

Лангрен украдкой посмотрел на Пину. Как она отреагировала на его вспышку гнева? Пина сидела с грустным задумчивым видом. Захотелось как-то подбодрить, развеселить её. Грудь сжала щемящая жалость, такая же, когда тот оборотень-ящер спросил его, «Где моя мама?». Нет, нужно быть сильным. Он оружие Неба, а не ребёнок-плакса. Но повисшую тягостную тишину нужно было как-то преодолеть, как-то разрушить.

— А ты помнишь своих родителей? — спросил он, развеивая голосом морок.

— У меня их нет, — ответила Пина. Лангрен хотел было сказать, что даже у оборотней должны быть родители, но прикусил язык.

— К чему тогда этот разговор? — спросил он вместо этого.

— Мне очень любопытно. Любопытно прочувствовать, что это такое.

— Поверь мне, не стоят они твоих хлопот.

— Тебе-то откуда знать?

— Ну, одно время я тоже думал о подобных глупостях. И даже сбежал от учителя.

Лицо Пины оживилось.

— Расскажешь? — спросила она и улыбнулась. В пещере снова стало тепло и уютно.

Первого оборотня Лангрен убил в 15 лет. До этого он жил в монастыре Небесного Кулака. Белый Орден своих монастырей не имел. Но, согласно указу Наместника Неба, им были обязаны дать приют в любом монастыре или обители. Монахи учили его чтению, письму и молитвам. Несмотря на громкое название, никаких боевых искусств в монастыре не практиковали. Что немудрено, только белым монахам можно было владеть оружием. Просто сам монастырь был построен на месте, где по легенде Небо в гневе ударило по земле кулаком, во время Второй Демонической Войны. На земле остался след-кратер, который стал озером. На его берегу и возвели монастырь. Местные монахи неохотно покидали стены обители, отрешившись от всего, часами могли сидеть, медитируя. Им даже не нужно было особенно заботиться о пропитании, здешний правитель считался большим поклонником этого места, часто приезжал сюда, жертвуя огромное количество серебра. Но оно тратилось в основном на украшение монастыря и священные книги. Пища здесь была скудной, всякий брат и послушник, даже настоятель, питались одним рисом, да сушеными фруктами. Как знать, может отрешенность братьев, была просто способом поберечь силы?