Книга Красная метка, страница 125 – Арсений Либис

Кадзуки после такого хотели казнить, но тот долго и путанно объяснял, что это побочный эффект, не нужно было сыпать его чудо-специю в таком количестве. В конце концов, его признали безумцем и отпустили на все четыре стороны. Но он был лишен документов, позволяющих ему занимать какую-либо государственную или учительскую должность. Кадзуки лишился средств к существованию, но не прекратил своих изысканий. Вскоре он понял, что порошок действительно не приносит бессмертия, но зато прекрасно взрывается. Он соединил изначальный порошок с другими компонентами и получил черный громовой порошок. Остро пахнущий и весьма опасный, он воспламенялся всего от одной искорки. Но это изобретение было мало кому интересно, поскольку Кадзуки даже в трущобах имел репутацию выжившего из ума безумца, который едва не устроил пожар в нищем квартале.

Хирото относился к Кадзуки с теплотой, но его идеи считал блажью. Но он не раз видел, как старик устраивает взрывы, и ему пришла мысль: если такого порошка будет много, то человека, стоящего рядом, может просто разорвать на куски. После того, как они обо всем сговорились с Нами, Хирото пошел к Кадзуки и спросил, сколько тому нужно времени, чтобы наполнить громовым порошком большой кувшин. Старик весьма удивился, зачем ему столько, для красивого взрыва достаточно и щепотки. На это Хирото ответил, что ему выпала честь разговаривать с одним из советников мудрого Эйсаку, и он рассказал про замечательное изобретение Кадзуки.

Старый алхимик удивился, говоря, что страной правит Шио. Хирото пришлось немного отвлечься, чтобы пересказать сумасшедшему затворнику события последних тридцати лет. После он добавил, император Эйсаку весьма мудр и наверняка оценит по достоинству изыскания Кадзуки. Но нужно побольше порошка, чтобы император узрел изобретение во всей его разрушительной мощи. Старик радостно рассмеялся, будто ребенок, и попросил срок в неделю.

Это вполне устраивало Хирото, поскольку через две недели должен был пройти Праздник Урожая. Это был один из самых светлых и торжественных дней в империи. В этот день император с семьёй выходил на площадь Небесного Гласа, где собирался народ со всех концов страны. Крестьяне, ремесленники и купцы подносили лучшие дары нового урожая, прося благословения Неба и правящего дома.

В тот день площадь была заполнена до отказа. Эйсаку восседал на высоком троне под золотым навесом, облачённый в парадные одежды цвета солнца. Рядом с ним сидела госпожа Манаи в траурно-белом с золотой каймой. Её лицо, всё ещё прекрасное, несмотря на годы, казалось высеченным из нефрита. В воздухе витал запах благовоний, свежих фруктов и ладана.

Хирото стоял среди слуг неподалёку от трона. Сердце его билось тяжело и часто. В руке он сжимал тонкую пропитанную маслом веревку. Из толпы вышел старательно переодетый в чистого крестьянина нищий. Это был старый знакомый Хирото по уличным временам. В руках он нёс большой глиняный кувшин, запечатанный тряпицей и верёвками. Ряженый крестьянин поставил кувшин и сказал, что он наполнен лучшим в империи конопляным маслом. Эйсаку милостиво кивнул и сделал знак приблизиться. Нищий, дрожа от благоговения, подполз ближе и с торжественным видом сорвал тряпицу с кувшина.

Внутри вместо золотистого масла был угольно-чёрный порошок, от которого шёл резкий неприятный запах серы и горелой земли. Император удивлённо приподнял бровь и спросил, что это такое. В тот же миг Хирото пожег фитиль. Страшный грохот разорвал праздничный воздух. Чёрный громовой порошок Кадзуки сработал с ужасающей силой. Огненный столб взметнулся вверх, разбрасывая во все стороны осколки глины, пламя и смерть. Крики ужаса смешались с рёвом пламени. Эйсаку, сидевший ближе всех, принял основной удар. Его тело буквально разорвало на части. Кровь и куски плоти разлетелись по помосту. Несколько ближайших сановников и стражников погибли мгновенно. Толпа на площади в панике бросилась бежать, давя друг друга.