Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 83 – Алекса Рид

Мне стало страшно за неё. И… странным образом, за него. Наверное, ему сейчас тоже нелегко. Стоять здесь, под этими же взглядами, знать, что через несколько минут его жизнь изменится навсегда, скреплённая не любовью, а печатью на пергаменте. Он ненавидел быть марионеткой. А сейчас был самой главной марионеткой в этом спектакле.

Ровно в назначенный час музыка смолкла. В зале воцарилась звенящая тишина, полная напряжения. Все головы повернулись к дверям. Моё сердце учащённо забилось, будто это мне предстояло сейчас выйти. Сначала появился он.

Ричард вышел из боковой двери у алтаря. Он был одет в парадный мундир ослепительно белого цвета, расшитый золотом и украшенный орденскими лентами. Его тёмные волосы были безупречно уложены, лицо — непроницаемой, спокойной маской государственного деятеля. Он был красив. Невыносимо, вызывающе, по-королевски красив. И абсолютно недоступен. Он встал на положенное место, руки за спиной, взгляд устремлён вперёд, на те самые двери, откуда должна была появиться его невеста.

Затем вышел священник в расшитых ризах, занял место у аналоя с толстым, золочёным молитвенником. Он кивнул Ричарду, тот ответил едва заметным кивком.

Тишина стала ещё глубже, ещё давящее. Все затаили дыхание. Оркестр замер, готовый разразиться торжественным маршем. Я впилась ногтями в ладони, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Сейчас. Сейчас они откроются.

Но двери оставались закрытыми.

Прошла минута. Потом ещё одна. В толпе послышался сдержанный шёпот. Ричард не шелохнулся, но я заметила, как его пальцы, сцепленные за спиной, сжались чуть сильнее. Священник бросил на него недоумённый взгляд.

И тогда, нарушая торжественную тишину, раздался суматошный топот. Маленькая боковая дверь рядом со мной распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В зал вбежала одна из старших горничных Кассандры, та самая, что утром помогала с фатой. Её лицо было искажено паникой, чепец съехал набок, на дорогом паркете чётко отпечатались грязные следы от её башмаков.

Она даже не попыталась подойти к Ричарду или священнику. Она просто встала посреди алой дорожки и закричала. Её голос, высокий и полный ужаса, разрезал тихую, церемониальную атмосферу зала, как нож:

— Её нет! Её светлости нет в покоях! Она исчезла!

В следующее мгновение в дверь, словно из ниоткуда, ворвалась королевская охрана. Их латы громыхали, лица под забралами были невидимы, но в позах читалась готовая к действию напряжённость. Они окружили перепуганную горничную, но её крик уже прозвучал и повис в воздухе, обрастая зловещим эхом. Видимо она понимала, что её могут за такое казнить, но сдержать себя не могла.

Слово ударило по залу, вызвав волну шепота, которая быстро переросла в гул. Люди вскакивали с мест, пытаясь разглядеть происходящее. На лицах читался шок, недоумение, а у некоторых — неприкрытое любопытство и злорадство.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Глаза мои сами нашли Ричарда.

Маска с его лица исчезла. Полностью. На смену надменному спокойствию пришло сначала чистое, оглушённое непонимание. Он смотрел на рыдающую горничную, на суетящихся стражников, на начинающую волноваться толпу, будто не мог осмыслить происходящего. Но… будто, всего на мгновение, я увидела облегчение… — Я зашла, ваше высочество, доложить, что всё готово к выходу… а покои пусты! Платье, фата… всё на месте! Её нет! Мы обыскали все смежные комнаты, гардеробные… нигде!