Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 71 – Алекса Рид

Он протянул руку. Я, не раздумывая, взяла её. Его ладонь была тёплой и немного шершавой от работы с травами и реагентами. — Друг, — подтвердила я, сжимая его пальцы. — Прости ещё раз. Я была не права.

— Забудь, — он улыбнулся, и на этот раз улыбка была лёгкой, почти счастливой. — Но в следующий раз, если что, спроси напрямую. А не устраивай погони по коридорам. Ты шумишь, как отряд королевской гвардии на учениях.

Я фыркнула. Мы стояли в полумраке служебного коридора, но тяжёлая ноша с моей души наконец свалилась. Луниан не был угрозой. Он был просто… Лунианом. Неуклюжим, добрым, и, как выяснилось, влюблённым. Мысль заставила меня улыбнуться.

— Так… тебе она нравится? По-настоящему? — осторожно спросила я. Он покраснел так, что даже в сумраке это было заметно, и потупился.

— Она… принцесса. Обручена с наследным принцем, — пробормотал он. — Это… несерьёзно. Просто… приятно, что такая яркая, умная девушка находит время для разговора с таким, как я.

В его голосе звучала покорность судьбе, но и тихая, неизбывная грусть. Мне вдруг стало жаль его. И одновременно — появилась какая-то тёплая надежда. Мир в замке снова обрёл краски, пусть и оттенённые лёгкой грустью. Интрига рассеялась, уступив место простым, человеческим чувствам.

— Пойдём, — сказала я, отпуская его руку. — Нам ещё нужно подготовиться к балу. И, Луниан… — я остановилась, глядя ему в глаза. — Спасибо. За то, что не рассердился по-настоящему. — Да ладно, — он махнул рукой, но улыбка не сходила с его лица. — Идём, «ледяная королева». Не заставляй своё солнце ждать.

Бальный зал замка был подобен гигантской ледяной пещере, ожившей под теплом тысяч свечей. Хрустальные люстры, сверкающие словно застывшие водопады, отражались в отполированном до зеркального блеска паркете.

Стены, украшенные гобеленами с изображением великих побед королевства, казалось, шептали истории о славе и интригах. Воздух был густым, сладким от аромата цветочных гирлянд, воска, духов и вина. Звуки оркестра, струнные, лютни, тихие флейты — переплетались с гомоном голосов, смехом, шелестом дорогих тканей.

Я стояла у высокой колонны, в стороне от основного потока гостей, и медленными глотками пригубливала вино. Ярко-рубиновая жидкость была терпкой и холодной. На балах в Винтерхалле я бывала, но такого… такого никогда.

Каждый жест, каждая улыбка, каждый поклон здесь имели вес, значение, были частью сложного, невидимого постороннему глазу танца власти. А я чувствовала себя чучелом, выставленным на всеобщее обозрение, экзотическим зверем, «уникальной» графиней с ледяным даром. На мне было это прекрасное голубое платье, но оно казалось мне доспехами, тяжелыми и неудобными.

Мои глаза, будто сами по себе, искали в толпе знакомые фигуры. Кассандра. Она сияла в своём алом, как маков цвет, платье. Золотые нити вышивки ловили свет, и она казалась живым пламенем. Но даже с расстояния я видела, как её улыбка, широкая и безупречная, не доходила до глаз.

В них читалась усталая отрешённость. Она стояла рядом с Ричардом, принимала поклоны, кивала, но её взгляд скользил по залу без интереса. Ричард, в своём парадном мундире, был воплощением королевского достоинства. Он говорил что-то графу, жестикулировал, улыбался, но его плечи были напряжены, а взгляд, острый и оценивающий, постоянно сканировал пространство.