Книга Ты будешь моей, страница 32 – Ева Малиновская

Я отшатнулась от стены.

Почти сразу.

Потому что если бы осталась ещё на секунду, наверное, просто ворвалась бы в комнату и сказала что-нибудь слишком резкое.

Слишком унизительное.

И, возможно, заслуженное.

Я развернулась и быстро пошла прочь по коридору.

Настолько быстро, что даже не сразу заметила, как впереди, у окна, стоит Марк.

Он был один.

Прислонившись плечом к подоконнику, с телефоном в руках. Но в тот момент, когда я подошла ближе, поднял голову.

И сразу увидел меня.

По его лицу ничего почти не прошло.

Но он заметил.

Всё.

И моё состояние. И то, что я шла слишком быстро. И, наверное, даже то, что у меня сейчас внутри.

— Что случилось? — спросил он спокойно.

Я остановилась перед ним.

И несколько секунд просто смотрела.

Потому что не знала, что сказать.

Не знала, насколько сильно меня задело то, что я услышала.

Не знала, злюсь ли я на Кирилла, на себя или на Марка — за то, что вообще посеял во мне это сомнение.

— Ника, — уже тише сказал он. — Что произошло?

И вот именно это стало последней каплей.

Потому что я и так была слишком натянута, чтобы выдержать его спокойствие.

— Ничего, — отрезала я.

— Врёшь.

— Господи, да ты можешь хоть раз не говорить мне, когда я вру, а когда нет?

Марк молчал.

Только смотрел.

Спокойно.

Слишком спокойно.

И это, как всегда, добивало сильнее всего.

— Ничего не случилось, — повторила я, уже тише. — Просто... я, кажется, окончательно устала от мужчин, которые решают всё за меня.

На секунду что-то жёсткое мелькнуло у него в глазах.

— Кирилл?

Я резко подняла голову.

— А ты откуда знаешь?

— Потому что я не вижу здесь других мужчин, из-за которых ты могла бы так злиться.

— Самоуверенно.

— Правдиво.

Я невесело усмехнулась.

Сил на нормальную колкость уже не было.

— Он не такой, как я думала.

Марк молчал.

Не перебивал.

Не вставлял своё “я же говорил”.

И именно это почему-то заставило меня продолжить.

— Я слышала, как он разговаривал с другом. Про меня. Как будто... — Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает злость. — Как будто это какая-то гонка. Кто успеет первым. Кто “обозначит”, кто “возьмёт”, кто не “упустит”.

Марк медленно выпрямился.

Телефон исчез в кармане.

Лицо стало совсем другим.

Холодным.

Тёмным.

— Что именно он сказал?

Я посмотрела на него.

— Не надо.

— Ника.

— Не надо, Марк.

— Я просто спросил.

— А потом что? Пойдёшь бить ему по лицу? Очень зрело.

Он усмехнулся, но без веселья.

— Если честно, мысль не самая плохая.

Я закатила глаза.

— Вот поэтому я ничего тебе и не хотела говорить.

— Не поэтому.

— А почему?

Он сделал шаг ближе.

— Потому что ты злишься не на меня.

— О, спасибо за анализ.

— Пожалуйста.

— Ты невозможный.

— А ты расстроена.

Я сжала губы.

Потому что это слово было слишком точным.

Не унижена.

Не обижена.

Именно расстроена.

Так, как расстраиваются, когда красивую картинку у тебя на глазах рвут пополам.

— Я просто не люблю, когда обо мне говорят так, будто меня можно выиграть или забрать, — сказала я тихо.

Марк смотрел на меня очень внимательно.

Потом вдруг кивнул.

— Это нормально.

Я нахмурилась.

— Что?

— Не любить такое — нормально.

— Спасибо, что разрешил.

— Я не разрешаю.

— А что ты делаешь?

Он чуть наклонил голову.

— Даю понять, что ты права.

И вот это, как ни странно, немного ослабило то дикое внутреннее напряжение, которое меня душило с момента разговора под дверью.