Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 23 – Анна Вэйли

Он начал неторопливо раскладывать удочку, насвистывая себе под нос.

Я посмотрела на Артема. Если бы дед пришел на десять минут раньше, все было бы значительно хуже. Или лучше, зависит от точки зрения.

Между нами словно стояла сама вселенная, которая определенно не хотела, чтобы мы довели хоть что-нибудь до конца. Хотя сегодня, надо признать, мы продвинулись дальше.

— Пойдем, — Артем встал и подал мне руку.

Я поднялась. Он подобрал мои босоножки, отдал мне, и мы пошли обратно по тропинке через ромашковое поле. Я не могла перестать улыбаться, как бы ни старалась.

— Этот дед, — начала я. — Он сказал, что каждый вечер ходит?

— Каждый. Лещ на закате.

— То есть речка отпадает.

— Речка отпадает.

— У нас остается дом Геннадия, — напомнила я.

— Ермолова, ты невозможная. Мы только что чуть не попались деду с удочкой, и ты уже планируешь следующее преступление?

— Я планирую следующее приключение, Лебедев. Есть разница.

Я шла по тропинке босиком. Трава щекотала ступни, закат догорал за полем. Рука Артема лежала на моей пояснице. Я вдруг повернулась и поцеловала его в мокрое плечо на ходу. Он не убрал руку, только притянул меня ближе. Мы шли через ромашки, вечер пах рекой и скошенной травой, и лучше этого дня рождения у меня еще не было.

Утром Зинаида Павловна объявила, что едет с Лидией в соседнюю деревню к фельдшеру, показать ногу. Попросила знакомого с машиной, погрузила мать Артема на переднее сиденье и перед отъездом посмотрела на нас, стоящих на крыльце.

— Грядки надо прополоть, — распорядилась она. — Морковка зарастает. Тяпка в сарае, перчатки на полке.

И уехала.

Мы стояли на крыльце и смотрели на грядки. Четыре ровных прямоугольника земли, из которых торчало зеленое, кудрявое и совершенно неразличимое.

— Ты умеешь полоть? — спросила я.

— Я годы в армии провел, Ермолова. Мы окопы копали, а не морковку растили.

— То есть нет.

— То есть нет. Но насколько это может быть сложно?

Мы сели на корточки по обе стороны первой грядки и уставились в зеленый хаос. Одни кудрявые хвостики выглядели точно так же, как другие кудрявые хвостики, которые ничем не отличались от третьих. Все одинаково зеленое, одинаково торчащее из одинаковой земли. Солнце грело затылки, земля под коленями была теплой и мягкой. Артем разглядывал грядку с таким сосредоточенным лицом, что я едва не засмеялась.

— Вот это морковка, — ткнул он пальцем.

— Откуда ты знаешь?

— Растет в ряд.

— Это тоже растет в ряд.

— Это другой ряд.

— Лебедев, тут все растет в ряд. В очень кривой ряд. Тут нет системы, тут хаос с хвостиками.

Он сорвал один хвостик, понюхал и задумался. Повертел в пальцах, потер лист, потом сорвал второй и сравнил. Я смотрела на его руки, уже грязные, с землей под ногтями, загорелые, с ободранными от работы костяшками, и думала, что пару дней назад эти руки были в карманах дорогого костюма, а сейчас ковыряются в чужом огороде, и ему от этого ни жарко ни холодно. Лебедев в любом контексте оставался собой.

— Вот этот тоньше и пушистее, — показал он мне два листика. — А тот жесткий и гладкий. Пушистый — морковка.

— Ты думаешь или знаешь?

— Предполагаю с высокой степенью уверенности.

— Да блин, это не брифинг. Мы сейчас выдернем всю морковку и оставим сорняки.

— Ермолова, за годы в армии я научился принимать решения в условиях неполной информации. Выдергиваем жесткие, пушистые оставляем.