Книга Пятый телохранитель. Часть 2, страница 28 – Анна Вэйли

Артем стоял рядом, сложив руки на груди, и наблюдал. Я ждала придирок, комментариев, замечаний про то, что я делаю все неправильно, но он только молча кивнул.

— Растяжка хорошая. Это поможет.

Я чуть не споткнулась от неожиданности. Комплимент? От него? Наверняка подвох, и через секунду он добавит что-нибудь про мою никчемность в остальных областях.

Но он не добавил, а просто указал на синий мат в центре зала — мягкий и размером с небольшую комнату.

— Сюда.

Я встала посередине. Он остановился напротив, в метре от меня, и посмотрел на мои руки.

— Сожми кулак.

Я сжала.

— Нет. Большой палец поверх, а не внутрь. Если оставишь внутри, сломаешь его при первом же ударе.

Артем шагнул ко мне и взял мою руку. Развернул мой кулак, выправил большой палец и уложил его поверх указательного и среднего.

— Вот так. Плотно. Запястье прямое и жесткое — если оно согнется при ударе, будет вывих.

— А если я маникюр испорчу?

— Переживешь.

Он отпустил мою руку и поднял раскрытые ладони перед собой, как две мишени на уровне моего лица.

— Бей. Правой. Прямо в ладонь.

Я ударила, и мой кулак ткнулся в его ладонь с глухим шлепком. Он даже бровью не повел.

— Это был удар?

— А что это было, по-твоему?

— Ты погладила мне ладонь. Нежно. Я тронут, но задача была другая.

— Я ударила!

— Ты толкнула рукой. Есть разница.

Он опустил ладони и посмотрел на меня.

— Ты спортивная, гибкая, силы в тебе хватает. Но ты не умеешь ей пользоваться, потому что никогда в жизни не била человека по-настоящему. Верно?

Я промолчала. Он и так знал ответ.

— Проблема не в мышцах. Проблема в голове. Ты замахиваешься и тормозишь за мгновение до удара, потому что внутри сидит блок: нельзя бить людей, это больно и грубо, а хорошие девочки так не делают. Тебе нужно сначала этот блок сломать.

Он снова поднял ладони.

— Бей так, будто хочешь пробить мою ладонь насквозь. Не в нее, а сквозь нее. Цель не поверхность, а то, что за ней. И сила идет не от руки. Смотри.

Он встал в стойку боком ко мне и медленно показал удар в воздух, как в замедленной съемке. Я увидела, как двинулась стопа, как развернулось бедро, потянув за собой корпус, как плечо вышло вперед. Одно цельное движение от пола до кулака, как разжимающаяся пружина.

— Все тело. Не рука. Стопа, бедро, корпус, плечо, кулак. В этом порядке. Давай.

Я попробовала. Развернула бедро, потянула корпус, расправила плечо — и кулак врезался в его ладонь. Звук был другим: не шлепок, а короткий отчетливый хлопок.

— Вот, — сказал он. — Чувствуешь разницу?

Я чувствовала. В костяшках гудело отдачей — будто что-то прошло через все тело и вышло наружу через кулак.

— Еще.

Я ударила снова. Бедро, корпус, плечо. Хлопок.

— Локоть выше, не роняй его — он защищает ребра. Еще раз.

Через двадцать минут я перестала думать о технике и начала просто бить. Тело запоминало само, и с каждым ударом что-то менялось внутри. Тот самый блок, о котором Артем говорил, трескался и крошился, как штукатурка со старой стены. Я била, и мне нравилось: звук удара, отдача в руке, его короткие кивки, когда получалось.

Майка прилипла к телу, волосы выбились из хвоста и лезли в глаза. Дыхание сбивалось, в груди горело. Пилатес не готовит к тому, чтобы двадцать минут подряд вкладывать все тело в каждый удар.