Онлайн книга «Мой персональный Люцифер»
|
Я испытываю одновременно досаду, разочарование, застарелую обиду ‒ и невероятное облегчение. Вот оно. Небо над моей головой, наконец-то, разверзлось. Это тот самый шквал, приближение которого я осязала всю прошлую неделю. Дождалась. — Что здесь происходит? ‒ спрашиваю я, подходя поближе. — Валерия Павловна! ‒ подскакивает Леня. ‒ Тут одна посетительница… — Вот ты где! ‒ грохает мама, завидев меня. ‒ Спряталась у себя в конуре и сидишь там, как с*ка! Ожидаемо. Я не выслала ей денег и встала в позу. Правда, не ожидала, что она придет устраивать истерики прямо ко мне на работу. Но как узнала, где я работаю? Ведь… И тут я замечаю Карину. У нее восторженное, счастливое лицо ‒ и все кусочки пазла складываются воедино. Вот ведь зараза! Это ведь ты привела маму сюда ‒ и эта твоя благодарность за всю мою тебе помощь? — Давай, ‒ я возвращаю свое внимание маме. Народу собирается все больше и больше, покупатели не торопятся расходиться, притворяясь, что это не их дело. Наоборот, останавливаются, толпятся, застревают на месте ‒ лишь бы посмотреть, что будет дальше, ‒ пройдем в мой кабинет и поговорим там. — А вот х*ен тебе! ‒ повышает голос мама. ‒ Поговорим тут! — Не надо устраивать сцены, ‒ хмурюсь я, ‒ прямо тут. Лучше… — Если не хотела сцены, ‒ она уже орет, привлекая еще больше внимания, ‒ надо было выслать денег на лечение сестры! Боже… За что… Это звучит так, будто я и впрямь бессердечная с*ка… И тут... Я вижу, как Карина достает телефон и принимается записывать все на видео. Меня будто ушатом ледяной воды окатывает. Мне плевать на свою репутацию, но если скандал дойдет до моего начальства, никто не станет разбираться. Меня просто уволят. Да, я не собираюсь больше переводить маме денег на лечение Поли ‒ это бессмысленно ‒ вместо этого я уже открыла счет, чтобы копить деньги на ее обучение в художественном вузе. Но разве для матери это имеет значение?.. — Лечение, ‒ говорю я еще спокойно, ‒ не помогает. Там больше нечего лечить. — Вы только послушайте ее, люди добрые, ‒ взрывается мать, ‒ нечего лечить, говорит! Денег на сестру пожалела, тварь такая! А из-за кого она стала калекой? Из-за кого, я тебя спрашиваю, а?! Из-за тебя! Я бледнею. Из моих легких будто выходит весь воздух. Мне дурно. Потому что только что мама озвучила то, в чем я мысленно обвиняла себя последние двенадцать лет. — Ты здоровая, ‒ говорит мать, ‒ бесчувственная кобыла! Сидишь вон у себя в кабинете в костюмчике, деньги зашибаешь, директором стала ‒ а денег на сестру нет! А ведь если б не ты, она бы не стала инвалидом! Тьфу на тебя, позор! Что-то ломается. Не снаружи, внутри меня. Мне казалось, что я сильная. Что я вынесла столько тягот на своем пути, что меня уже ничто не способно сломить. Но вот глядите: мать всего лишь заявилась ко мне на работу, прилюдно меня унизила, обвинила в происшествии с Полей ‒ и вот у меня уже подкашиваются ноги, холодеют руки и сердце стучит с перебоями. Неужели я настолько слабая? Кажется… Кажется, сейчас я и в самом деле упаду. Нельзя. Если Поля узнает, будет волноваться, а я не хочу, чтобы она волновалась. Но что же делать? В глазах темнеет, а мать и не думает останавливаться. Продолжает обливать меня помоями, ее голос на заднем фоне становится то тише, то громче. И я чувствую направленные на себя презрительные взгляды, чувствую, но ничего не могу сделать, чтобы себя защитить, потому что сейчас все мои силы направлены только на то, чтобы ноги не подкосились и я не упала бесчувственным кулем прямо под ноги женщины, смешавшей меня с грязью, и всех этих зевак. |