Книга Мой персональный Люцифер, страница 94 – Энже Граф

Я разворачиваюсь и со всей силы бью грушу. Стас обходит ее с другой стороны и фиксирует, чтобы она не моталась.

— Ты не ответил.

— Нисколько, ‒ рычу я.

На его физиономии шок.

— Погоди, ‒ говорит он, отпуская грушу. ‒ Если это та самая девушка, о которой мы говорили в тот раз, то ты только недавно понял, что она ‒ та самая. Даже недели не прошло. И теперь ты ее уже своей невестой считаешь?

— А зачем терять время?

Он выпучивает глаза:

— Дем, ты меня поражаешь. Не говори, что ты просто заявился к ней, выложил свои чувства ‒ и на этом, б*ядь, все, теперь она твоя жена?

— А что с этим не так?

Стас отворачивается и матерится. Долго, с чувством. Я колочу грушу.

— Так, ‒ Стас хватает меня за плечо и тянет на скамью. Я все еще киплю, но позволяю ему себя увести. ‒ Дем. Ты неправ.

— С какого…

— Дослушай. Это так не делается. Ты сам говоришь, она разозлилась. Да кто угодно бы разозлился, если бы его перед фактом поставили. Просто прикинь, появится левый чувак в твоей жизни и скажет, мол, я тебя тут, оказывается, люблю, поэтому давай любовь до гроба, свадебку, детишек да общий гроб.

— Я. Не левый. Чувак.

— Для нее ‒ левый. Вы даже не встречались, а ты уже летишь вперед паровоза! Остановись, дай ей прочухаться!

— Да я и так уже х*енову тучу времени прое*ал!

— Так это твой косяк, а не ее! Так, остынь. И ей дай время остыть. А пока вы остываете, действуй традиционно Твое желание остепениться и осесть вместе с ней похвально, но дай ей хотя бы привыкнуть. Покажи ей себя с лучшей стороны. Цветочки ей там отправляй. Без твоей рожи для начала. Когда остынет и растает, переходи к следующему этапу. Ухаживания там, пикники, прогулки, кино и прочая. Девушки это любят. И только после этого этапа можешь рассчитывать на что-то большее. Поверь мне, опытному мужу, я Майку именно так и завоевывал.

Это долго. Я привык получать то, что хочу, сразу. Но с Лерой это не прокатит. Мы оба слишком упрямы. Она особенно. Она ведь реально помрет, но без боя мне не сдастся. А значит, если я хочу, чтобы у нас что-то вышло, то уступать придется именно мне.

Разворачиваюсь ‒ и бью грушу так, что ее швы лопаются.

Следующую неделю я бешусь ‒ но делаю так, как говорит Стас. Я не пишу ей сообщения, не звоню, не показываюсь лично ‒ лишь слежу издалека, как она работает. Даже по ее походке я вижу, что она ‒ как пружина, готовая вот-вот развернуться и сходу влепить кому-то в нос. Раньше она двигалась между рядами скупо и экономно, приберегая силы, чтобы их хватило на долгий тяжелый день, а сейчас она похожа на мечущегося в клетке тигра: движения резкие, острые, нервные, будто входит в подворотню, где на нее в любой момент могут напасть. Стас прав. Я должен дать ей время остыть.

Но это не означает, что я должен полностью уходить в тень.

Я присылаю ей цветы. Конфеты. Билеты на оперу и в балет. Украшения.

И все это летит в урну.

Я скриплю зубами ‒ и даю ей пару дней передышки. Я вижу по картинкам, что она злится все больше и больше, а Стас с другой стороны шепчет и шепчет, чтобы я дал ей больше пространства и не дразнил.

Но как, как б*ядь?! Я понятия не имею, с какой стороны мне теперь к ней подступиться!

К тому же, она мне нужна! Тот единственный поцелуй снится мне по ночам, и я просыпаюсь с железным стояком, как какой-то сопливый мальчишка, впервые смотрящий порно. Мне хочется большего. Но не только в физическом плане.