Книга Мой персональный Люцифер, страница 38 – Энже Граф

— Исправно? Не было вопросов? Но что же делать? Теперь я ‒ новый управляющий, и у меня есть вопросы.

Она прикусывает нижнюю губу:

— Это было всего один раз…

Улыбаюсь. Торжествую. Не глядя, беру со стола стопку документов ‒ и бросаю в воздух. Она бледнеет, когда листы падают вокруг нее, как огромные острые снежинки. Ее зрачки сужаются. Она выглядит так, будто не может поверить в происходящее.

И я не могу перестать смотреть на ее потрясенное лицо.

— Постоянно, ‒ говорю я мягко. Для человека, который терял деньги с каждой просрочкой, я слишком, слишком, блять, счастлив, ‒ ваша сеть каждый гребаный раз платила с отсрочкой. Взгляни на отчеты бухгалтерии.

Она стискивает кулаки. Мышцы на ее шее напрягаются, грудь тяжело вздымается. Наклонившись с очень ровной спиной, она подбирает листы бумаги, лежащие к ней ближе всего, пробегает по ним глазами. В них везде одно и то же. Отсроченный платеж. Требование об оплате. Отсроченный платеж. Требование об оплате. Отсроченный платеж…

Как по мне, это недосмотр руководства всей их сети. Вместо того, чтобы централизованно выплачивать арендную плату из главной бухгалтерии, они поручили выплату каждому локальному директору. Такая маленькая лазейка дала мне такую потрясающую возможность поймать эту маленькую мышку за хвост.

Она встает. С трудом разлепляет губы и нейтрально произносит:

— Мне очень жаль. Могу вас заверить, что подобного больше не повторится. Впредь все платежи за аренду помещения будут внесены в положенный срок.

Смеюсь:

— Нет, Астахова, так не пойдет. Здесь тебе не универ, чтобы можно было подойти к преподу и попроситься на пересдачу. Это бизнес. Твой магазин у меня в черном списке. И я хочу, чтобы вы ответили за постоянную отсрочку ‒ ты ведь понимаешь, что каждая из них, ‒ я понижаю голос, ‒ упущенная выгода для моего торгового центра. Ты ведь знаешь, что такое упущенная выгода, да, Астахова? Это убытки.

Она вспыхивает. Да, я нарочно использовал это слово ‒ отсылка к нашему с ней разговору у кассы. И она это понимает.

— Чего вы хотите? ‒ спрашивает сухо.

— Новый договор аренды, ‒ я небрежно бросаю контракт на край стола, ‒ подпиши.

Она делает шаг вперед, берет контракт и пробегает по нему глазами. Ее дыхание перехватывает:

— Вы поднимаете арендную плату на тридцать процентов?!

— За каждым преступлением следует наказание.

— Разве это не самоуправство?

— Не нравится? ‒ усмехаюсь я. ‒ Тогда освобождайте помещение.

Ее глаза расширяются. Мы оба знаем, что это невозможно: свободное торговое помещение таких огромных размеров ой как непросто найти в центре городе. Даже если найти, добавить сюда переезд, перезаключение договоров… Хренова трата денег. Которую они себе не могут позволить. Ты в тупике, Астахова. Выбора у тебя нет.

— Я не могу, ‒ она скрежещет зубами, ‒ принимать такие решения в одиночку. Это должно решать мое руководство.

— Тогда какого, ‒ спрашиваю я, ‒ хрена ты еще стоишь тут?

Ох, сколько эмоций в ее глазах. Она больше не холодная ледышка. Я вывел ее из себя. Теперь она ‒ ревущий в ночи огонь.

Она разворачивается. И я добиваю ее в спину:

— Кто будет убирать бумаги?

Астахова замирает у двери. Вижу только ее спину и затылок, но даже так понятно, как она напряжена:

— Тот, ‒ бросает она, даже не оборачиваясь, ‒ кто их бросил.