Книга Мой персональный Люцифер, страница 31 – Энже Граф

К тому моменту, когда я выяснил, кто бросил это слово, Астахова уже выпустилась из университета и пропала с концами. А я остался возвращать подорванный авторитет. Вбивать его в глотки кулаками. Устрашать самых громких и самых насмешливых. Запугивать всех тех, кто посмел надо мной издеваться.

Как тогда, в приюте.

Я справился. Я поднялся в приюте, поднялся снова в универе. Меня снова начали бояться, шепотки утихли, вызовы исчезли.

Но ярость продолжала жечь мое сердце.

Увидев Астахову в «Семейном» и услышав, как она говорила фифе про богатеньких деток, я решил, что Астахова обращается так со всеми, кто родился с серебряной ложкой во рту. Это бы немного усмирило мой гнев.

Но эта дрянь…

Вела себя иначе с Лексом.

И я не оставлю это просто так.

ВАЛЕРИЯ

— Ау, ты тут? ‒ Леня щелкает перед моим лицом пальцами.

Я вздрагиваю и возвращаю в реальность.

— Ты как с директором разговариваешь, вешалка? ‒ Екатерина отвешивает ему дружеский подзатыльник.

— Ай! ‒ Леня обиженно трет свои кудри. ‒ Чего ты дерешься? А чего она в облаках витает?

— Я не дерусь, ‒ отзывается Екатерина, отбирая просрочку, ‒ я воспитываю. А она… ‒ она бросает на меня косой взгляд, ‒ может немного и в облаках повитать.

— Значит, ‒ тут же вскидывается Леня, ‒ ей в облаках витать можно? А когда я начинаю мечтать, ты мне сразу пенделя отвешиваешь!

— Не пенделя, а дружеского напутствия и доброго слова. Как ребеночку…

Про меня они уже забывают, с упоением погрузившись в очередную перепалку. Смотрю на стоящую рядом корзину, полную йогуртов: наверняка Леня хотел узнал, можно ли забрать просрочку домой ‒ и моментально, как птичка, отвлекся, стоило Екатерине его задеть.

Я тоже хороша. После встречи с Алексом прошло всего-то два часа, а я уже потеряла фокус и сосредоточенность, вернувшись мыслями в прошлое. Тогда я училась на третьем или четвертом курсе. Учеба шла гладко ‒ за исключением одного предмета, который вела «Грымза». Та невзлюбила меня с первого взгляда и вечно придиралась. Наверное, дело было в моем несдержанном языке. Я не была согласна с ней по некоторым аспектам и не стеснялась с ней пререкаться. Ей это весьма не понравилось, и моя повышенная стипендия оказалась из-за нее под угрозой. В какой-то момент, когда я уже не знала, что мне делать, меня вызвали в деканат, и декан нашего факультета в приватной беседе попросил меня «присмотреть» за одним из первокурсников. В обмен на помощь с Грымзой. В тот момент меня это немного напрягло: каким же тупым должен был быть первокурсник, что даже декан с его возможностями не мог надавить на неугодных преподавателей так же, как на Грымзу? Но у меня не было выбора. Подработка съедала все мои силы и время, подлизываться к Грымзе я не хотела ‒ и я согласилась на предложение декана.

Так я познакомилась с Лексом.

Сначала я не была о нем высокого мнения. С первого взгляда было ясно, что он из весьма и весьма обеспеченной семьи: его манера поведения, его внешний вид, даже его манера речи просто кричали о том, что он мажор.

Но чем больше я его направляла и узнавала, тем больше я меняла о нем свое мнение. Он не был типичным представителем золотой молодежи и не был тем, кто бездумно прожигает деньги родителей. Он действительно был хорошим человеком, и ему действительно нужен был репетитор, который помог бы ему разобраться с предметом ‒ вот почему декан не стал давить на других преподавателей. Алексу нужно было другое. Алексу нужно было во всем разобраться самому. И постепенно я стала его уважать.