Книга Мой персональный Люцифер, страница 100 – Энже Граф

— А ты меня бесишь, ‒ говорю я, отворачиваясь и шагая к двери, ‒ чтоб ты знал!

— Я подвезу тебя после работы! ‒ доносится мне в спину.

Я ухожу, не оборачиваясь и ничего не отвечая. Моего запала раздражения и смущения хватает, чтобы пересечь «Семейный» поперек, но перед входом в "Медальку" меня охватывает неуверенность. На несколько мгновения я застываю, делаю глубокий вдох, расправляю плечи ‒ и решительно вхожу.

И тут же сталкиваюсь с Леней. Я неуклюже замираю на месте. Он видел мою маму, слышал все, что она сказала. Теперь он знает обо мне правду ‒ и как будет относиться ко мне теперь? Нет, я вовсе не нуждаюсь в его дружбе ‒ друзьями нас и с натяжкой не назовешь ‒ но мне была приятна атмосфера в коллективе и их отношение ко мне. Все было очень теплым, бесхитростным и открытым.

Но каким будет теперь? Будут ли они меня презирать?

— Наконец-то! ‒ восклицает Леня, заметив меня.

Он бросает коробку с соками прямо на пол ‒ директор во мне вскидывается, но я заставляю его замолчать ‒ и бежит ко мне через несколько проходов:

— Ты как, босс?!

А потом… заключает меня в объятия. Вторые объятия за день.

— Задушишь ведь ее! ‒ раздается голос Катерины.

Она тоже выходит из-за стеллажа и сочувственно жмет мое плечо:

— Как ты, девочка?

Леня отстраняется. Я растерянно смотрю на них обоих:

— В норме…

— Ух! ‒ восклицает Леня, и я чуть вздрагиваю. ‒ Надрать бы этой мадаме ее парик! Ты прикинь, че удумала: притащилась к дочери на работу и устроила тут скандал! Знаешь, как мне хотелось ей пенделя отвесить?!

— Ты и отвесил, ‒ флегматично говорит Катерина.

Я потрясенно распахиваю глаза и шокированно гляжу на Леню.

— Самую малость, ‒ сконфуженно трет он кудри, ‒ и сразу спрятался, она даже не поняла, откуда пинок прилетел.

У меня откровенно отвисает челюсть.

— Да не переживай ты! ‒ пугается Леня. ‒ Говорю же, она меня не видела, так что никакой судебки не будет!

Ох-х, какой же он все-таки… занятный.

— Разве вы, ‒ тихо спрашиваю я, ‒ теперь меня не презираете?

— Милая, ‒ говорит Катерина, ‒ я ‒ мать. У меня четверо детей. У них у каждого шило в заднице. Но, как бы они меня не бесили, я никогда не сделаю того, что сделала та дрянь. Если уж дошло до такого, как сегодня, я даже представить не могу, через что тебе пришлось с ней пройти до этого. Уверена, вся эта хрень, которую она тут наговорила, просто высосана из пальца. Не переживай.

Я прикусываю губу ‒ и тихо говорю:

— Я не забрала свою младшую сестру из детского сада, и она пошла домой сама. Когда Поля переходила дорогу, ее сбил пьяный лихач. Мы очень долго лечили ее в разных центрах, но хромота так и осталась.

— Господи! ‒ округляет глаза Катерина. ‒ И твоя мать обвиняла в аварии тебя?! Вот же сука драная!

— Погоди, ‒ хмурится Леня, ‒ а почему сестренку из сада ты забирала? Эта дрянь на работе была?

— На свидании. В кафе. Я потому и не забрала Полю из сада: разозлилась, что пока я с ней, мама бегает по свиданиям.

Катерина ругается. Матерно. Даже Леня добавляет пару ласковых. А потом Катерина меня обнимает:

— В этом нет твоей вины. Думается мне, старая грымза специально валила все на тебя ‒ а ты и попалась. И тянула это ярмо на себе всю жизнь. А когда взбрыкнула, она и примчалась сюда быстрее ветра, чтобы снова накинуть на тебя ярмо. Убить ее за это мало.