Книга Манипулятор, страница 9 – Натали Рик

— Нет, Lovey (англ. — дорогая), — игриво склоняет голову вбок, бросая хлесткий взор на ручку в моих руках, которая будто начинает леденеть, обжигая пальцы.

— Это… Девушка, которая тебе нравится? — аккуратно уточняю и замираю, словно напуганная зверушка перед хищником, когда молодой человек достает зажигалку и начинает лениво играть пламенем.

— Несомненно, она мне очень нравилась, — Габи поджимает губы и хмурит брови, наблюдая за мной через пляшущее пламя. А от меня не ускользает тот факт, что упомянута эта девушка только что была в прошедшем времени.

Рыжий огонёк овладевает всем моим вниманием, и я уже ощущаю на пояснице мерзкие липкие касания страха, что так не во время решил о себе напомнить. Если я сейчас достану при нём из сумочки таблетки — с этим делом и гонораром можно будет попрощаться.

— А что ты там всё пишешь? — с любопытством интересуется Габи, отрываясь от спинки дивана и слегка подаваясь вперед, играя длинными пальцами над танцующим пламенем. — Разве друзья так себя ведут? Ты же пришла дружить, не так ли…?

Осторожно закрываю блокнот, кое-как вынуждая себя оторвать внимание от зажигалки в мужских руках. Шею опоясывает невидимое кольцо, оно начинает давить сильнее, затрудняя доступ кислорода к дыхательным путям. Машинально провожу ладонью по горлу, смахивая с себя неконтролируемое наваждение.

За окном, словно на холсте забытого мастера, медленно разворачивается мрачная симфония заката. Небо над Румынией тяжёлое, густое, пропитанное предчувствием, оно начинает гаснуть, теряя последние отблески багрового пламени заката. Солнце, прежде рьяно пробивавшееся сквозь пелену низких туч, теперь тонет за чёрными силуэтами старых деревьев, будто погружается в вязкую тьму.

— Пытаешься собрать мой анамнез? — коротко вздрагиваю, проглатывая рвущийся наружу писк, когда по каменным стенам эхом пролетает глухой хлопок чужих ладоней.

Помещение погружается в пелену мягкого света, исходящего от причудливого торшера в углу. Зажигалка в руках мужчины уже исчезла, и мне, наконец, удается нормально вздохнуть. Несмотря на внутренний эмоциональный раздрай, внешне я остаюсь холодна и невозмутима. По крайней мере, мне хочется так думать.

— Нет, — пытаюсь, как можно равнодушнее, возразить.

— Я абсолютно здоров, Honey, — беспардонно обрывает меня, растягивая губы в широкой обезоруживающей улыбке, от которой веет опасностью. — По крайней мере, так говорят все эти чуваки в белых халатах, которые ежемесячно ставят надо мной свои дебильные опыты, — низко хохочет бархатным голосом, от которого по телу прокатываются волнообразные вибрации.

— Тебя так часто проверяют? Зачем? — интересуюсь абсолютно искренне, испытывая мимолетное сочувствие к этому мужчине.

— Мой отец надеется, что ответ врачей однажды изменится и диагноз окажется положительным.

— Но зачем…?

— Что мы всё обо мне, да обо мне, подружка! — спохватывается Габи, пружинящим жестом подскакивая на длинные крепкие ноги. Полы его шелковой изумрудной пижамной рубашки развеваются, пока он в несколько спешных шагов преодолевает расстояние между нами и мягко падает на подлокотник кресла, в котором я сижу.

— У меня всё отлично, — мило улыбаюсь в ответ, стараясь поддерживать диалог и эту игру, в которую ему внезапно захотелось сыграть.