Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 44 – Айрин Лакс

Она именно сейчас решает: за кого выступить и как выкрутиться, чтобы не обгадиться!

Я киваю и смотрю прямо в камеру. Теперь я говорю от чистого сердца, без заготовок:

— Да. Меня действительно использовали. Но не Хасанов. Руслан Мамедов.

Я замолкаю. В студии стоит оглушительная тишина.

Хасанов всё ещё стоит рядом, рука лежит на моём плече. Он не вмешивается. Даёт мне возможность сказать всё самой. И от этого я чувствую себя сильнее.

— Я приехала в столицу, потому что мне было страшно и не к кому обратиться, кроме Хасанова! Меня перехватил Мамедов и начал сразу же очернять Хасанова, предложил помощь и миллион рублей за ложь, потом сумма быстро увеличилась. Он сказал, что я должна уничтожить репутацию Хасанова! — продолжаю я тихо, но твёрдо. — Он хотел меня использовать. А я не хочу жить с ложью и точно не хочу очернять того, кто не виноват.

Я поднимаю взгляд на Хасанова. Он смотрит на меня, и в его глазах — гордость. На секунду мне кажется, что весь мир исчез, и остались только мы вдвоём.

Колчак пытается задать следующий вопрос, но Хасанов спокойно поднимает руку, и она замолкает. Он наклоняется чуть ближе к микрофону и говорит низким, уверенным голосом, обращаясь прямо в зал:

— Руслан, если ты не трус, то выходи. Но знай, игра окончена.

Слёзы подступают к глазам. Не от страха. От облегчения. Я сделала это. Я не предала себя, и он рядом.

Простая деревенская девушка в дешёвом платье только что разрушила чужой план на глазах у всей страны. И впервые за долгое время я чувствую, что поступила правильно.

Сердце всё ещё колотится, но теперь уже не от страха.

А от надежды.

Колчак быстро приходит в себя и решает спасать свою репутацию. Она поворачивается и говорит твёрдым, профессиональным голосом:

— Господин Мамедов, вы согласились дать интервью, напоминаю, вы обещали быть честным. Что вы теперь скажете?

В этот момент из зала вскакивает сам Мамедов. Он сидел в стороне после того, как дал свою часть интервью. Лицо красное, глаза выпучены, он буквально выбегает в проход и начинает кричать:

— Это провокация! Всё подстроено, вырвано из контекста!

Голос у него срывается.

— Утверждаете, что Олеся врёт? — Колчак больше не колеблется.

Она выбрала сторону, и это не Мамедов.

— Врёт! Ради денег врёт. Хасанов заплатил ей больше!

— То есть, больше, чем вы обещали Олесе заплатить за ложь? — подловила его Колчак. — А что вы скажете о ваших собственных сообщениях с чёткими инструкциями. Это тоже «вырвано из контекста»? На мой взгляд контекст более, чем явный.

Она забирает у меня телефон и нажимает «позвонить»: звонок раздаётся в кармане у Мамедова.

Операторы всё снимают.

— Телефон всё-таки ваш, как я понимаю. Руслан, вы предлагали девушке деньги за ложь? — жёстко спрашивает она. — Вы использовали её тяжёлую ситуацию — отобранный домик, брата в детдоме, шантаж директора — чтобы уничтожить репутацию конкурента?

Мамедов выглядит так, будто его сейчас стошнит. Он открывает рот, но слова не выходят. Только бессвязное бормотание. Зрители в зале начинают перешёптываться, кто-то даже свистит.

Колчак задаёт ещё несколько точных вопросов, и каждый новый вопрос расплетает всю историю: как Мамедов подошёл ко мне у офиса, как давал готовый сценарий, как хотел уничтожить Хасанова руками «бедной деревенской девушки». Зал реагирует всё громче.