Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 43 – Айрин Лакс

— Олеся, здравствуйте, — начинает Колчак бархатным голосом. — Расскажите нашим зрителям вашу историю. Как простая девушка из деревни вдруг оказалась жертвой одного из самых влиятельных людей страны?

Я набираю воздух и начинаю говорить. Тихо. Искренне. С дрожью в голосе, которую не нужно изображать, потому что я волнуюсь.

— У меня был маленький гостиничный домик… я сама его отремонтировала. Брат в детдоме. Потом директор начал меня шантажировать. Примерно в это же время в нашем селе Торышкино появился важный гость, миллиардер Хасанов, и мэр деревни распорядился, чтобы я обслужила его по высшему разряду. Несмотря на то, что все места были распроданы, пришлось уступить.

Колчак подаётся вперёд, глаза горят. Она явно довольна — материал получается именно таким, как надо.

— То есть вы подтверждаете, что Хасанов — беспринципный человек даже в мелочах?

— Хасанов… — голос слегка дрожит, — редкостный ублюдок.

В студии повисает напряжённая тишина. Колчак подаётся вперёд, глаза блестят. Она ждёт продолжения удара, сейчас я должна начать рассказывать, какой Хасанов подлец: рассказать о домогательствах и угрозах, дав понять, будто это он меня шантажировал братом. Где-то совсем рядом Мамедов сейчас улыбается, думая, что его план сработал идеально.

Я делаю длинную паузу. Смотрю прямо в камеру.

— Именно так я должна была сказать сейчас. Должна была, — подчёркиваю я. — Однако в реальности всё обстоит иначе.

И в этот самый момент тяжёлая дверь студии с громким стуком распахивается.

Все оборачиваются, даже операторы.

Хасанов входит твёрдой, уверенной походкой. Высокий, в идеально сидящем тёмном костюме, он выглядит так, будто это его студия, его эфир и его правила. В воздухе мгновенно повисает напряжение.

Колчак замирает с приоткрытым ртом. Операторы растерянно переглядываются. Я слышу, как кто-то из них тихо выругался.

Хасанов идёт прямо ко мне. Останавливается рядом, кладёт тяжёлую тёплую ладонь мне на плечо. От этого прикосновения по всему телу разливается спокойствие. Я поднимаю на него глаза и вижу в них тихую, уверенную силу, а потом я достаю телефон из кармана платья. Руки немного дрожат, но я справляюсь. Открываю переписку с Мамедовым и поворачиваю экран к камере.

— Я расскажу, как всё было на самом деле, — говорю я уже громче, и голос больше не дрожит. — Вот эти сообщения Мамедов написал мне их сам. Вот вопросы, которые мне должны была задать… и вот точные ответы, которые он мне прислал, чтобы я выучила. Точные и чёткие инструкции, как и что говорить, чтобы очернить Хасанова.

На экране отчётливо видно:

«Говори именно так: Хасанов — редкостный ублюдок!»

«После этого сделай паузу, чтобы камера поймала твоё лицо» «Потом добавь про то, как он тебя использовал…»

«Тебе не нужно держать всё в голове, интервью будет построено так, что тебя будут вести по теме, просто говори как можно больше грязи! Приукрасишь, так будет даже лучше, никто не запоминает детали. Все помнят лишь фон, а наша задача — очернить его как можно больше…»

Зрители, наверное, сейчас в шоке. Колчак пытается взять ситуацию под контроль, но видно, что она растеряна. Она не ожидала такого поворота.

— Олеся, хотите сказать, что вас… использовали? — пытается она спасти интервью. — Кто же это был?

Её голос срывается на фальцет. Колчак судорожно прикидывает варианты: ей не хочется, чтобы о ней пошла слава, как о заказном интервьюере!