Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 26 – Айрин Лакс

— Леся! — орет Хасанов. — Я тебя запомню! Когда восстановлюсь, ты сидеть не сможешь после секса! Неделю! Месяц! Сидеть не сможешь вообще!

Я улыбаюсь в темноте.

— Посмотрим, — шепчу.

И иду к себе. Спать. Или не спать. Или мечтать о том, что будет, когда он восстановится.

Потому что это будет.

Я знаю.

И боюсь. И хочу.

Олеся

Прошло несколько дней.

Несколько сумасшедших дней, наполненных флиртом, горячими, играми на грани и множественными оргазмами — моими и его. Но без полноценного секса… У меня создавалось впечатление, что я — его добыча, что он охотится за мной, несмотря на то, что пока ограничен в возможностях передвижения.

Он — охотится, а я отбиваюсь и убегаю.

Правда, с каждым разом отбиваюсь всё слабее и, может быть, скоро совсем не захочу говорить ему: «Нет!»

А потом всё изменилось.

Резко…

Я отправилась за покупками, планировала на часа два, но из-за поломки автобуса поездка затянулась.

Вернулась лишь поздно вечером.

Вернулась, гадая, сильно ли «рассердится» миллиардер, что пропустил ужин и не накажет ли меня за это — так же горячо и сладко, как наказывал все эти несколько сумасшедших дней подряд…

Войдя во двор, я остановилась… от странной, непривычной тишины. Даже Борька не хрюкал и куры все были в курятнике. Я почему-то сразу посмотрела на окно второго этажа.

Окно было открыто. Занавеска колыхалась.

— Хасанов? — позвала я на всякий случай.

Тишина.

Поднялась наверх, постучала. Никто не ответил. Толкнула дверь — открыто.

Комната пуста.

Кровать заправлена идеально. Ноутбука нет, бумаг нет, его дорожной сумки — тоже.

Такое чувство, будто его здесь никогда и не было: остались только деньги, внесённые им за проживание.

— Вот так, — сказала я пустой комнате. — Просто уехал. Без предупреждения. Не попрощавшись.

И странно — внутри что-то кольнуло. Обида? Разочарование? Или облегчение?

Решила, что облегчение. Конечно, облегчение. Теперь можно жить спокойно, без этого наглого миллиардера, без его требований и ласк, от которых подкашиваются колени.

Спокойно. Да.

Я спустилась вниз, налила себе чай, села на крыльце. Смотрела на пустое окно и пыталась убедить себя, что мне плевать.

Телефон зазвонил через час.

Номер незнакомый, но я ответила — вдруг будущие клиенты.

— Олеся? — голос детский, испуганный. — Олеся, это Дима!

Я подскочила на месте.

— Дима! Малыш, что случилось? Ты звонишь?

У Димы не было телефона. Факт, что он звонит, сам по себе — событие.

— Я... я в медпункте, — голос дрожал. — Мне руку... руку сломали.

— Что?! — закричала я. — Кто? Как?

— Старшаки... — всхлипнул он. — Сказали, что я выскочка, что хвастаюсь, что меня сестра заберет... А я не хвастался! Я просто сказал, что ты приедешь скоро!

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

— Дима, я приеду. Завтра же приеду, слышишь? Ты держись, малыш. Я люблю тебя.

— Я знаю, — шепнул он и разревелся. — Забери меня отсюда, мне плохо! Я хочу домой, я больше не могу здесь!

Я слушала его слёзы и всхлипывала в ответ. Что я могла ему ответить? Только обещание, с размытым сроком!

Связь прервалась. Просто прервалась.

Я перезвонила, мне не ответили.

Я сидела на крыльце, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри закипает черная, страшная ярость. Старшаки, значит. Просто так. Ни за что.

Или не просто так?